– Я бы сказала… – горько прыснула девушка, но осеклась на полуслове. – Впрочем, эта тема, – продолжила она, – переливание из пустого в порожнее. Я ничего не сумею тебе доказать, и тебе тоже не удастся переубедить меня ни в чем. Так что, если тебе угодно считать, что мы квиты, то давай договоримся, что так и есть.
– А разве это действительно не так? – настаивал молодой человек.
– Тебе легче судить, – отозвалась она с вибрацией в голосе. – Ты лучше меня знаешь, сколько раз я была тебе нужна по-настоящему. И я тоже знаю, сколько именно раз. Три раза. В первый – тогда в библиотеке, когда ты корпел над твоим идиотским эссе и хотел излить душу. Во второй – при известных тебе обстоятельствах. В третий – и в последний – когда ты попал в аварию и мучался с головой… Подожди, я сейчас вернусь, – внезапно сорвалась она с места и ушла по направлению к туалетам.
Через некоторое время она вернулась со смытым макияжем, но с виду собранная, и принялась за только что принесенный ей другой бокал пива.
Пока она отсутствовала, Шахар успел продумать дальнейший ход их заключительной беседы. Ему нельзя было забывать о том, что он преследовал цель избавиться от этой неуемной девчонки, и с как можно меньшими дебатами. Впрочем, то, что Лиат Ярив даже и не пыталась вступать с ним в никакие споры об их дальнейших отношениях, существенно упрощало его намеренье, и он даже мысленно поблагодарил ее за это. Пусть она думает о нем все, что захочет! Он вовсе не собирается терять перед нею свое лицо.
– Лиат, – произнес он настолько мягко, насколько был сейчас способен, – я не влюблен в тебя, и никогда не был в тебя влюблен. Я никогда не был и не буду тебе настоящим другом. Я говорю тебе это с полной откровенностью, чтоб у тебя не оставалось на мой счет никаких иллюзий. Если же я и был в чем-либо виноват перед тобою, то хочу надеяться, что ты меня простишь.
Лиат рассмеялась в ответ мрачным смехом. Чернота ее глаз расплылась в непрошенной влаге, с которой, правда, она справилась достаточно быстро.
– Да ты – такой же, как и все, – сурово изрекла она. – Я тоже кое-что поняла вчера на вечере у Даны. А именно – то, что ты ноль, Шахар Села, ты – полный ноль!.. Я желаю тебе удачи!
– Взаимно, – равнодушно раздалось в ответ.
– Могу ли я просто допить мое пиво?
– Пожалуйста! – воскликнул парень. – Что за вопрос!
Его собственная кружка была еще почти не тронутой. Хмель не ударял в его голову, и навряд ли сегодня ударит, сколько бы он ни выпил. Поэтому, Шахар не торопился, с удивлением наблюдая, что и Лиат тоже никуда не спешила. Они сидели друг напротив друга, молча цедя каждый свое пиво, и изредка, мельком и искоса, поглядывая друг на друга. Больше их ничто не связывало, и не было никакого значения, как скоро они разойдутся.
Парень безучастно смотрел поверх голов наводнявших «Подвал» посетителей, внимал их смеху и слившимся в единый гул звучным разговорам, и предавался воспоминаниям. Его томили мысли об их распавшейся шестерке, о том, как они, бывало, весело проводили здесь вечерние часы, и как они с Галь впервые поссорились здесь, на дне рождения Рана Декеля. Он даже закинул одну руку на спинку стоящего рядом стула, как будто бы на нем сейчас сидела Галь. Его бывшая девушка. Его бывшая возлюбленная девушка.
Лиат же, напротив, не думала ни о чем, при этом стараясь как можно меньше встречаться с Шахаром глазами. Минуты отстукивали их обратный отчет, и настолько же размеренно убывало их пиво.
К ним подошел официант, интересуясь, все ли в порядке и желают ли они чего-нибудь еще. Шахар сделал отрицательный жест. Лиат, так же, жестом, его поддержала, и сотрудник заведения удалился. Однако вмешательство третьего лица словно вернуло обоих к действительности. Шахар повернулся к Лиат и настойчиво обратился к ней:
– У меня к тебе только одна, очень важная, просьба: не совершай больше никаких попыток самоубийства! Ведь это же очень страшно! Тем более что никто и ничто на свете, включая меня, не стоят такого крайнего поступка.
– Хорошо. Я не буду, – ровным голосом ответила та, тщательно выговаривая каждое слово.
– Я действительно не заслуживаю ничего подобного. Может быть, я, с этой минуты, никогда больше не произнесу твоего имени вслух. Стоит ли тебе лишать себя жизни или здоровья из-за такого подонка, как я?
– А меня уже как отрезало, Шахар! Не беспокойся. Даже никаких слез у меня не осталось. Все, что я только могла, я уже выплакала. Ты только что показал мне свое истинное лицо. Мне от тебя ничего не нужно.
Она залпом допила последние глотки уже изрядно потеплевшего пива и отправила в рот оливку с нетронутой тарелки солений. Затем промокнула губы салфеткой и пошарила в своем кошельке.
– Оставь эту мелочь! – воскликнул Шахар, глядя, как она отсчитывает монеты.
– Я же сказала: мне ничего от тебя не нужно, – отмахнулась от него девушка. – Ну вот, еще и на такси останется.
– Я могу подвезти тебя, если ты хочешь.
– Не хочу. Для чего продлевать агонию?
