– Ну, на митинге. Вы не согласны с результатами выборов?
– Выборов? – на лице изобразилось движение мысли. – Ну… не совсем, если честно. Но у меня друзья пошли, и я пошел. Вот.
Алексей кивнул и обратился к ближайшей девушке с тем же вопросом.
– Ой, да мне делать нечего было. А тут смотрю, такой движ. Тем более вроде как за правое дело, почему бы не поддержать.
– Так это же модно быть против власти. Мы молодежь и все такое, – ответил другой парень, кажется он был как минимум пьян.
– Мы за права меньшинств! – с хохотом заявили девушки и мальчик, больше похожий на девочку.
– Я за сменяемость власти, – уверенным сильным голосом сказал бородатый мужчина. – Мне не нравится, что одни и те же люди уже который год ничего не решают. Пусть уже другие придут не решать.
Алексея ответы окружающих несколько сбили с толку. И с этим вот люди пошли на митинг? Что они хотят добиться с таким подходом?!
Еще один мужчина, лет на пятнадцать старше Алексея, сам обратился к нему:
– Я здесь, потому что должен. Вся моя жизнь – череда однообразной рутины без всякого просвета. А в ситуации, когда поднимается народный гнев, есть шанс что-то для себя получить. Новый жизненный взлет что ли. Поэтому нельзя в такой момент сидеть на диване. А вдруг чего обломится.
Когда незнакомец закончил свою фразу, Алексей наконец-то дошел до метро. Не без труда пробравшись через толпу, он все же оказался в вестибюле городской подземки, посмотрел на часы, к ужасу обнаружив, что у него осталось тридцать пять минут до закрытия курьерской компании, и срочно помчался вниз по эскалатору.
На нужной станции он был минут через пятнадцать. Но когда он поднялся на поверхность, обнаружилось, что вся площадь вокруг метро окружена другой толпой народа. Причем все держали транспаранты, плакаты и пикеты, явно сделанные в типографии. На них ярко пестрели лозунги: «Поддержим Главу Города!», «Отстоим свою Родину!», «Нет западной оккупации!», «Не допустим раскачивания лодки!», «Вместе мы сила!».
Собравшаяся публика на площади напомнила Алексею родительское собрание в школе – вышедшие на митинг в этой части города были примерно все возраста отца и матери Алексея, а также еще старше. Все они скромно и с некоторым смущением, будто пришли на непонятное мероприятие в класс, стояли ровными рядами, держа в руках агитационную продукцию. Вокруг них бегали в разные стороны люди помоложе с мегафонами и скандировали различные лозунги. В ответ шло натужное, вымученное, но все же стройное повторение выплюнутых громкоговорителем фраз.
Алексей, пока продирался в нужное ему направление, невольно подслушал, о чем говорили собравшиеся люди. Это были работники бюджетных учреждений, чиновники, рабочие заводов. Практически каждый второй с возмущением говорил, что от него потребовало начальство выйти на митинг, а то вдруг чего. И почти каждый хорохорился, что он дескать не пошел бы, ведь никто не имеет право распоряжаться его политическими взглядами, но вот позвонил тот то и тот то, решил за компанию… Кое-кто тихо говорил, что не голосовал за партию власти. Но большинство живо обсуждали, что начальство потребовало сфотографировать бюллетень на телефон и отправить ему фотографию.
Когда Алексей все же вырвался с площади и прибежал по нужному адресу, часы показывали без пяти минут восемь. Алексей быстро вбежал по лестнице бизнес центра и буквально ворвался в офис курьерской службы.
– Я из «Удобрения Рядом». Зовут Алексей. Где поставить подпись?
Помещение было почти пустым. Сидела только одна девушка за компьютером и смотрела на Алексея с очень извиняющимся лицом.
– Да, это я вам звонила. Но…
– Но что? – с вызовом спросил Алексей.
– Оказалось, не требовалось вашей подписи… Я тут просто новенькая, перепутала…
Алексей выдохнул.
– Товар ушел?
– Ушел.
– Понятно. Спасибо.
Леша уже хотел уйти, но тут остановился, повернулся и внимательно посмотрел на залившуюся краской девушку.
– Хоть вы и новенькая, – сказал он. – Однако говорить с клиентами без всяких апелляций уже научились.
На этом Алексей вышел.
Возвращаться обратно к той же станции метро, которая находилась на запруженной сторонниками власти площади, Алексею не хотелось. Нет, он не относится к ним с каким-то повышенным чувством отвращения. Если бы его спросили прямо, он бы ответил, что ему одинаково противны оба лагеря. Сторонники – за слепое соглашательство, противники – за близорукое бунтарство. Он просто не хотел снова продираться через толпу. Поэтому решил пройтись пешком по вечернему городу до удобной остановки наземного транспорта, сесть в один из этих неспешных рогатых троллейбусов и доехать до дома, чтобы просто на некоторое время раствориться в угу, который считал своей зоной комфорта.
Алексей шел медленно, нарочито вальяжно. Он устал, словно после хорошей тренировки в зале. Только это была усталость не мышечная, а моральная. Психическая, если угодно. Из него выпили все соки. И если бы это вернулось чем-то звенящим в кармане! Но у него осталось лишь на проезд. И хорошо, наверное. На сигареты точно уже не хватало. А так хотелось закурить.