— Сердечно признателен за ваш совет по поводу отставки, полковник, Я не премину обсудить это предложение с президентом моей корпорации. Тем не менее мне нужна помощь, и я намерен получить ее — в тех пределах, естественно, какие вы посчитаете разумными.
— Вы получите помощь, если убедите меня в том, что она необходима — с точки зрения моей профессии...
— С точки зрения моей профессии, — фол усмехнулся, — она совершенно необходима. Я постараюсь сформулировать смысл нашего интереса более точно: мне и моим коллегам не очень-то нравится трогательное единение красного литератора с аристократом, живущим в Швейцарии, и с ученым из Федеративной республики. Демонстрация этого «единения людей доброй воли», так, кажется, пишут московские газеты, произойдет не где-нибудь, а в Лондоне, и не просто в Лондоне, за столом второразрядного ресторана, а на Нью-Бонд стрит, где будут шельмовать престиж «Сотби», а затем в театре на Пиккадилли, арендованном на одиннадцатое мая неким сэром Годфри, ведущим самые представительные шоу с журналистами, политиками и бизнесменами. Сэр Годфри уже разослал триста приглашений в газеты, журналы, на телевидение, в музеи, туристские фирмы и людям, вложившим деньги в культурный бизнес.
— Где вы получили эти данные? — лениво поинтересовался Бринингз. — У моих сотрудников? Кто именно посмел передать вам эту информацию?
Фол понял, что попал в западню; лгать старой мумии бесполезно; ас; все поймет сразу; говорить, что у него в Лондоне есть свои источники информации, тоже нельзя — британские амбиции, «непотопляемый авианосец», «бастион свободы» и так далее.
— Я не думал, что вы так крепко держите руку на пульсе, — Фол заставил себя улыбнуться. — Вы меня поначалу так запугали, что я решил, будто вы совершенно выпустили из-под контроля судьбу коллекции, застрахованной в вашем женевском филиале.
— Вы не ответили на мой вопрос, мистер Фол.
— В общем-то, я не обязан отвечать на все ваши вопросы, полковник. Вы можете обратиться в Нью-Йорк, и, если мой шеф согласится с вашими доводами, я стану отвечать на все то, что вас интересует. Я ведь тоже чту билль о правах, сэр...
— Мистер Фол, вы опять-таки не ответили на мой вопрос, слишком много эмоций... Вы находитесь в Лондоне, и я имею резон знать, кто осведомляет вас о тех событиях, которые происходят в столице британского содружества наций...
— Все возвращается на круги своя, воистину, — вздохнул фол. — Вы же понимаете, что я ни в коем случае не открою вам имен тех, кто помогает мне в моем деле, полковник. Задавая такого рода вопрос, вы попросту делаете невозможным наше сотрудничество... В этом, конкретно в этом мероприятии...
— Чье это мероприятие?
— Нашей фирмы.
— Но оно начато по вашей инициативе, не правда ли? Вы не очень-то похожи на тех, кто бездумно выполняет приказ. Как мне кажется, вы относитесь к веселому племени фантазеров, не так ли? Я убежден, мистер Фол, что именно вы предложили своему шефу и моему старому другу самолично провести это дело в Лондоне.
— Вы совершенно правы, полковник. К счастью, у нас очень не любят иерархию как принцип организации разведывательной системы страховой фирмы. Чем больше ступеней, тем больше возможностей исказить правду. Да и потом те, — Фол посмотрел на огромный стол полковника, — которые занимают ключевые позиции на вершине иерархии, редко считаются с рекомендациями рядовых работников. Вот и получается, что информацию подгоняют под требования боссов во имя видимого сохранения единства взглядов...
— Я благодарю вас за то, что вы ознакомили меня с вашей концепцией, очень ново; в таком случае, полагаю, вы наберетесь терпения и выслушаете меня. Я очень плохо отношусь к тем в нашей службе, кто единственной целью разведки — в стене конкурентов ли, врагов, друзей — полагает сбор информации. Я за прогнозирование в разведке, мистер Фол. Тот, кто противится этому, — антиинтеллектуал. Ставка на одни лишь операции недальновидна, К тому же культ секретности несет в себе угрозу для качества информации, являясь страшным препятствием в перемещении информации от одного эксперта к другому, ибо автор секрета дорожит им, как мать ребенком. Чрезмерная секретность службы его величества сыграла с нами злую шутку, когда мы недооценили Гитлера; отсутствие прогнозов и неуправляемый страх перед большевизмом не позволили нам сделать верную ставку, мистер фол, и началась вторая мировая война.
— А мне отчего-то казалось, что вторая мировая война началась из-за того, что Москва заключила договор с Берлином.
— Видимо, у вас не было времени прочитать воспоминания сэра Уинстона Черчилля, мистер фол. Он очень не любил большевизм как идейное течение, однако сэр Уинстон весьма уважительно относился к такому серьезному явлению, каким была, есть и будет Советская Россия. Если бы на Даунинг-стрит в тридцать девятом году жил сэр Уинстон, а не сэр Невилл, уверяю вас, пакта Москвы с Берлином не было бы, был бы пакт Лондон — Москва...
— Что-то похожее я читал в коммунистической прессе, полковник...
