Йена сжала кулаки и опустила голову. Злые слёзы покатились у неё по щекам. Ей снова было стыдно, но теперь она понимала, что стыдится саму себя. Много лет деревня сражается против извергов и осквернённых, и никто никогда не говорил, что среди них есть добрые или несчастные. Никто никогда не жалел их. А она пожалела. Наивная.
— Это ты тогда толкнул меня в бою? И выбил флейту? — тихо спросила Йена.
Файлэнг закусил губу и не ответил.
— Всё ясно. Я найду Йому и спасу его. А ты можешь сгнить тут! — Йена решительно вытерла слёзы и резко встала. Она быстро забралась по лестнице и вылезла из землянки.
Файлэнг услышал с улицы зовущие звуки её флейты.
— Не может быть, — процедил он сквозь зубы, против воли поднимаясь и направляясь следом.
Файлэнг выглянул во двор через щёлочку в двери. На улице было полно народу, и много настороженных глаз поглядывало в сторону сарая. Он тихо выругался и вернулся в землянку. Разворошил охапку с одеждой, принесённой Йомалем, выбрал себе более менее подходящую по размеру, оделся. Надел на себя коротенький, подлатанный в локтях тулупчик, накинул капюшон на голову.
Файлэнг вышел из сарая, сутулясь и пряча руки в карманах, с низко надвинутым на глаза капюшоном. Некоторые взгляды придирчиво скользнули по нему, неприятно ощупали, и юношу передёрнуло от отвращения. Он лёгким движением перемахнул через невысокий заборчик и быстро, но не настолько, чтобы единичные шёпотки переросли в окрик и погоню, пошёл окольной дорогой в сторону ворот.
— Куда ты собралась одна, девочка? — сторожевой облокотился на копьё и насмешливо смотрел на Йену. — Хочешь, чтобы осквернённые сожрали тебя?
— Там мой ведэ, мне надо… я должна найти его! — Йена сжимала в кулачке флейту и с отчаянием поглядывала на запертые ворота.
Вокруг неё начинала собираться толпа любопытных. Кто-то посмеивался, кто-то укоризненно качал головой, а кто-то вполголоса говорил, мол, вечно с этими поводырями и их зверями проблемы.
— Она пойдёт не одна, — Файлэнг вышел из толпы, напряжённый, глядящий исподлобья, но решительный. — Я пойду с ней.
— Ты ещё кто?! — изумился сторожевой, а толпа оживлённо зашушукалась.
— Я…
— Да это вроде сынишка толстухи Ивакны! — крикнул кто-то из толпы. — Весна скоро, у них там, наверное, любовь.
В толпе захихикали. Сторожевой хмыкнул и погладил усы.
— Любовь, не любовь, а выпускать детишек на верную смерть я не хочу, — сказал он.
— Да я только на пару шажочков отойду, чтобы Йомаль меня услышал, — Йена подняла на сторожевого полный мольбы взгляд. — И чуть что — сразу назад.
— Да выпусти ты их уже, Бова! Пусть найдёт своего ведэ, а то мало ли чего потом…
— Хорошо, — после паузы согласился сторожевой. — Но ворота я закрою. Так что пеняйте на себя.
Створки ворот разошлись, и Йена выбежала наружу. Файлэнг молча последовал за ней. Когда ворота за ними закрылись, Йена развернулась к извергу и обожгла его яростным взглядом:
— Что тебе от меня нужно?!
Файлэнг пожал плечами.
— Надо же мне было как-то выбираться из вашей проклятой деревни.
— Ну и проваливай тогда!
— Да без проблем. Иди, спасай своего брата. Надеюсь, догадываешься, куда он направился?
Йена не ответила. Она зашагала прочь от деревни в сторону горы Аторга Варт. Файлэнг вздохнул и пошёл за ней. У самого леса Йена снова обернулась к нему.
— Зачем ты идёшь за мной?
— А мне по пути, — снова пожал плечами Файлэнг и с равнодушным видом принялся осматривать снежные верхушки елей.
Йена зло топнула ножкой, как будто собралась прогнать мышь. Файлэнг усмехнулся.
— Иди давай, — махнул он ей.
Йена нахмурилась, но пошла. Через несколько шагов она испуганно вскрикнула и остановилась. Файлэнг подбежал к ней. Впереди на снегу под деревьями лежали мёртвые животные: медведи, лоси, волки, олени, лисы. У всех них были широко распахнутые красные глаза.
— Осквернённые, — выдохнул Файлэнг. — При свете дня! Умерли, но не рассыпались прахом…
Йена с ужасом посмотрела на него.
— Твой брат… то есть то, во что он теперь превратился, забрало их Тьму, — пояснил Файлэнг. — Оно копит силы.
— Но ты же не умер!
— И не знаю, почему. Может потому, что я не осквернённый. Во мне была малая толика Тьмы, только печать. Волк выпил её и… я не знаю.
— Значит, ты теперь нормальный?
— Нормальный? — Файлэнг глухо рассмеялся. — А до этого был какой?
— Злой, коварный, жестокий.
— Как и все люди. Я просто принял свою природную сущность, перестал с ней бороться и обрёл свободу.
— Тьма управляла тобой, — Йена медленно пошла дальше, с опаской поглядывая на бездыханные туши. — Какая же это свобода?
— Но она и помогла мне. Это договор, равноценный обмен по согласию.
Йена презрительно фыркнула.
— Мой брат хочет погубить Маэли Тэлу? — помолчав, спросила она. — Зачем?
— Чтобы погасить Солнце. Чтобы мрак накрыл весь мир, и чтобы все дети Тьмы смогли жить спокойно.
— Но если он заберёт всю скверну, то не останется никаких детей Тьмы!
— Сделает новых, наверное…
— Откуда взялось пророчество?
— Один осквернённый, человек, а не зверь, принёс нам его. Тьма говорила с ним.
— А Тьма откуда взялась?
— Из моря.
— А…
