Время остановилось. Значки на хронометре, не имевшем ничего общего с земными часами, замерли на одной отметке и никак не хотели меняться. Я сидел на жестком стуле, неотрывно глядя на дверь палаты интенсивной терапии, за которой медики боролись за жизнь моего сына. Немного кружилась голова — для его спасения я отдал гораздо больше крови, чем это прописано нормами донорства. Да я бы и всю отдал, если нужно, но кто ж ее у меня возьмет? У медиков свой кодекс чести.
Значок на хронометре мигнул и уступил место следующему, и только после этого я позволил себе моргнуть. Это простейшее действие сработало как спусковой крючок, запуская поток мыслей. Не сказать, чтоб он был особо связным, но все лучше, чем вязкий туман, царивший до этого в мозгах. И первой мыслью было: А ведь дядя предупреждал! Конечно, предупреждал он меня, а не Ромку, но, чувствую, даже передай я его слова сыну, ничего бы не изменилось. И теперь остается только благодарить Флавию, благодаря которой я, пусть в последний момент, но все же успел вырвать мальчишку из лап обезумевших кровопийц. Думать о том, чем всё могло закончится, не окажись мы с Луисом в Амеште, я пока был не в состоянии. И о судьбе Луи — тоже. Я старательно глушил чувство вины, но факт оставался фактом: с ним бы ничего не случилось, если б не я. Но здесь уже тоже ничего не изменишь. А мысли перепрыгивали на подлеца Регги и его таинственного сообщника, и я сыпал проклятиями, стоило вспомнить о Слезах Леса, которых я лишился по их милости. Будь у меня волшебный эликсир, о здоровье Ромки можно было бы не волноваться. Отделался бы легким испугом, а так…
Я снова посмотрел на хронометр — в переводе на земное время, прошло десять минут. Что ж так медленно?
Ромка… Что он делал в Амеште? Как попал к ташшарам? Почему, по какой дурацкой причине не выждал обещанные две недели? Что такого могло случиться, что он сломя голову рванул навстречу приключениям? Вопросы, вопросы… Конечно, я обязательно задам их сыну, но сначала нужно, чтобы он был в состоянии отвечать.
И снова по кругу… вопросы, на которые нет ответов: что, зачем, почему, Ромка, ташшары, Луис, бабуля, Делгрей, который слинял сразу же, как доставил нас в медцентр… Джемма, Алекс, Регги, неучтенный враг, которого кровь из носу надо вычислить. А главное — что за цель у всей этой свистопляски? Я ведь был уверен, что разобрался с главными врагами, оставалось отыскать Джемму. Но как оказалось, все гораздо сложнее и запутаннее.
Потом — когда-то потом, потому что внутренние часы совершенно не совпадали с хронометром — дверь палаты открылась, и вышедший оттуда врач сообщил, что жизнь Ромки вне опасности. Я вскочил на ноги и тут же попытался войти в палату, но меня туда не пустили: мол, пациент спит, и лучше его пока не беспокоить. Конечно, я пытался настоять на своем, но спорить с врачами совершенно бесполезно. Все, чего я добился, это обещания позвать меня, как только пациент придет в сознание. Поняв, что ничего больше тут не добьюсь, я отправился на поиски буфета: бутерброд с горячим чаем точно не помешал бы.
Я уложился в полчаса, и к тому времени, когда вернулся, ничего не поменялось: дверь была все так же закрыта, и внутрь меня, понятное дело, никто не пустил. Ничего не оставалось, как продолжать ждать, и я снова устроился на жестком больничном стуле. Уперев в пол меч, сложил ладони на рукояти, опустил на них голову, прикрыл глаза. Уснуть в таком положении все равно не выйдет, но хотя бы минут на десять отключиться было бы неплохо.
Не знаю, сколько прошло времени, но очнулся я от того, что кто-то похлопал меня по плечу. Оказалось, медсестра.
— Роман пришел в себя, — сообщила она и улыбнулась профессиональной, ничего не значащей улыбкой. — Можете зайти, только не надолго.
Я вскочил на ноги и рванул в палату, на ходу пристегивая ножны к поясу. Даже спасибо не сказал, так торопился.
Сын лежал, безучастно глядя в потолок, и был таким же бледным, как больничные стены, даже загар, казалось, выцвел, придавая коже болезненной желтизны.
Я подтащил к кровати стул, сел, сжал его руку — пальцы оказались неожиданно теплыми. Почему-то я ожидал, что после такой кровопотери они должны быть ледяными.
— Привет, — сказал я, когда Ромка перевел на меня взгляд. — Как самочувствие?
— Нормально, — поморщившись, отозвался он. — Врач сказал, жить буду.
— Врач знает, что говорит, — кивнул я и, не удержавшись, добавил, — Почему ты меня не дождался, а, Ром?
— А почему ты сбежал, даже не сказав куда? — парировал он, мгновенно выпуская колючки. — Я каждый день звонил!
— Ну, ты знаешь, какая в Паутине связь, — хмыкнул я. — Но я бы вернулся к назначенному сроку.
Он не ответил, лишь вздохнул.
— Так что случилось? — задал я следующий вопрос.
— Мерлин, — нехотя отозвался он через какое-то время и снова замолчал.
