— Я знаю, это сон, — выдохнула она и потянула меня за руку, усаживая рядом, прижалась всем телом и быстро-быстро заговорила. — Это сон. Счастливый сон… Прости, я не поняла сразу, я не верила, что после всего ты захочешь вернуться, пусть даже и во сне. Они поят меня сонной травой, но я не сплю… Я думала, что не сплю… Лукас, Скаарг… ничего не рассказывают. Алва не приходит ко мне… После той ночи, когда она убила тебя, она больше не смеет от меня что-то требовать.
Я провел рукой по ее волосам, заглянул в глаза.
— Она не убила меня, слышишь? Я здесь, я вернулся…
Она кивнула, пробежалась пальцами по моему лицу.
— Скажи это снова, Роман. Потом, когда проснусь, я буду помнить об этом каждое мгновение своей жизни.
Слушать это было невозможно, поэтому я привлек ее к себе и поцеловал, вложив в этот поцелуй всю свою любовь, нежность, боль…
— Я люблю тебя, — шептал я между поцелуями, — люблю. Я здесь, с тобой, я никуда не уйду. Просто поверь, что это не сон, что все происходит в реальности.
— Конечно, — соглашалась она, но, кажется, так до конца и не верила. — Ты всегда со мной, мой единственный, мой неправильный Хайверг…
Я понял, что мои слова ничего не изменят, что бы я ни говорил, для нее это будет частью сна. И я перестал доказывать. Я целовал ее, гладил по волосам, шептал о любви, а потом уложил на кровать, обнял и лежал так, пока она не уснула. Ждать, на самом деле, пришлось недолго: видимо, та самая сонная трава, о которой Амелия говорила в самом начале, наконец-то подействовала.
Потом я осторожно, чтобы не разбудить, сполз с кровати, укрыл девушку покрывалом и вышел из дома. На душе было горько. Отчаянно горько. Я не мог видеть ее такой, не мог принять, что она отказывается верить в мою реальность… реальность меня? В то, что я жив?
Спустившись с порога, я остановился, пытаясь определиться с направлением, но тут же заметил отца в обществе Лукаса и того, второго, как его там… Все трое смотрели на меня, ожидая, пока я подойду. Сказать правду, видеть никого не хотелось, но убежать — не вариант. Так что я все же приблизился, на ходу пытаясь прочесть что-то на их лицах.
— Как прошло? — спросил Лукас, пытливо глядя мне в лицо.
— Ты о чем? — уточнил я, не поняв вопроса.
— Амелия… Она немного не в себе с той ночи. Слишком много всего свалилось. — Он вздохнул.
— Она считает, что я — то ли призрак, то ли сон, — признался я.
— Может, это и к лучшему, — заметил Луис — я как раз вспомнил, как называл его отец, — Главное, чтобы ты продолжал оставаться для нее мертвым.
— К черту такое лучшее, — бросил я раздраженно и, отмахнувшись от Арчи, который попытался положить руку мне на плечо, развернулся к Лукасу, спросил в лоб: — Это ты сказал Алве, что я в Черном Бору?
Побратим дернулся, словно я его ударил, но взгляд выдержал:
— Клянусь, это не я! Пусть падет на мою голову проклятие дня, если я солгал!
Почему-то я ему поверил.
— Это правда был не он, — подал голос Луис, — как объяснил Скаарг, за домом Амелии наблюдали, так что о твоем появлении королеве доложили раньше, чем Лукас оставил вас одних.
Я хотел еще спросить, где находился мой побратим во то время, как Алва проводила свой ритуал, но не стал. Какая, по сути, разница. В конечном итоге, если б я не приперся к ним несколько дней назад, ничего бы не случилось.
— Прости, — сказал я Лукасу, — И за то, что заподозрил тебя, и за то, что вообще пришел. Я… — и лишь рукой махнул, не в состоянии подобрать подходящих слов
Он слегка наклонил голову, принимая мои извинения.
— Мать сама виновата в том, что с ней случилось, — сказал он твердо, хотя я видел, что слова дались ему совсем непросто, — Мы не будем предъявлять претензий ни к вам, Хайверги, ни к барону Корфу, который теперь навек повязан с ташшарами. Но как тот, кому суждено принять власть в Черном Бору, я оставляю за собой право лишить жизни любого из вашего рода, кто когда-либо еще осмелится пересечь границу наших владений. — Он поднял вверх кулак, и перстень с кроваво-красным рубином на его пальце хищно блеснул, — Да будет так!
— Да будет так, — подтвердил не пойми откуда взявшийся Скаарг.
Нам не оставалось ничего, кроме как уйти. Отец на прощание обнялся с бароном Корфом, я же просто вскинул руку в прощальном жесте. Бросил взгляд на дом, в котором жила Амелия, в глупой надежде в последний раз увидеть ее лицо, но, понятное дело, за темными стеклами окон не наблюдалось никаких признаков жизни.
— Позаботься о ней, — попросил я Лукаса, и вспомнил, что один раз уже говорил ему это. Только сейчас он мне не ответил.
***
На Земле была ночь. Небо усыпали звезды, отражались в едва колышущейся морской воде. Привычно шуршал прибой, вдали виднелся маяк. От набережной доносилась приглушенная музыка — курортный город никогда не засыпает. Так привычно, так странно, так неправильно.
