Я взял стакан с напитком, прошёл к ближайшему свободному креслу и ненароком вспомнил Юлию. Удивительно, но уже спустя столь короткое время я не мог детально восстановить её образ в голове: цвет глаз, форма носа, губы – её общая красота размыла все эти детали. Из погружения в мысли меня вытащил настойчивый голос Лициниана:
– Константин! – я осознал, что нахожусь в центре внимания всех присутствующих. – Что ты думаешь по поводу речи?
– Что? Речи? Ах, да… – я немного задумался. – Война – это ужасно, знаете ли. Только не сейчас, когда ситуация в Государстве и без того далека от гладкой…
– Вот, пожалуйста, вам пример, друзья: чего же тогда приходится ожидать от простого народа, – перебил, указывая на меня обеими руками, Клавдий Постум, почтенный патриций (к слову, чтоб не повторяться впредь, все из присутствующих были почтенными людьми) и директор департамента транспорта Августы Примы.
Я сильно смутился, не понимая, что я сказал неправильного.
– Ну-ка, Константин, расскажи нам вкратце, что говорил Август, – в духе Лициниана было устроить мне прилюдную порку.
– Насколько я понимаю латынь, – обтекаемо начал я, – я услышал о сложной, чрезвычайной обстановке… внешнеполитической обстановке… О том, что нам нужно мобилизовать все ресурсы и силы, проявить единство и… готовность… быть готовыми к противостоянию вызовам; ещё был дан пространный исторический обзор (должен признаться, я порядочно сочинил сейчас).
Сказав это, я пристыжённо потупил взор.
– Ну, в целом, верно. Но где же ты услышал про войну? – спросил Постум, жестом ограждая Лициниана от дальнейших придирок.
Я почувствовал мочками ушей, как краснею. А ведь действительно, на основании чего я решил, что будет война? Видимо, я слишком буквально воспринял слово «борьба».
– О том, что началась война не было сказано ни слова!
– Ну да, точно, как и о врагах, – добавил я.
– Верно, хоть какой-то правильный вывод ты сделал, – сказал Лициниан. – В связи с этим, у нас образовался спор с Вером: он считает, что виной всему – борьба за торговые преференции в приграничных районах, а я – что социальная дифференциация и напряжённость на границе проживания людей и антов. У каждого свои весомые аргументы.
– Это верно, – согласился Вер. – Мой сын – директор нашей местной торговой корпорации и часто бывает в командировках по ту сторону границы. И вот он докладывает о том, что сейчас ни одно наше торговое судно не совершает перелёт через космическое пространство Анты без сопровождения их военных!
– А какова причина? – спросил Клодий Альбин, член нашего Совета.
– Официально анты озвучивают в качестве неё опасность со стороны арконских формирований.
– А она реально есть? – уточнил Постум.
– К сожалению, военные в последнее время докладывают об активизации их полётов, хотя и не в непосредственной близости от границ. Так что доказать неправомерность их заявлений достаточно трудно.
– Весьма надуманный повод, как мне кажется, – заявил Альбин. С ним согласились Постум, Лициниан и Марк Лициний. Пятый участник встречи, Марк Поллион, со скепсисом взирал на коллег. – Мне думается, они банально ищут повод для провокаций, проверяют наше терпение.
– Позволю себе не согласиться с вами, друзья, – сказал, наконец, Поллион. – У меня есть сведения, что арконцы всё же беспокоят наши отдалённые границы.
– Возможно! Но не настолько же серьёзно, чтобы наши ВКС не могли с ними справиться? – возразил Постум.
– Да, но если к ним де-факто присоединились или помогают анты, дело приобретает совсем иной оборот, – в запале проговорил Поллион.
– Пока что этого не наблюдается, – уверенно ответил Вер.
– А какова в целом социальная обстановка на вашей планете, уважаемый префект? – спросил я.
Префект отстранённо пожал плечами.
– Да такая же, как везде. Очевидно, не сравнима с таковой здесь, на АП, но и сказать, что у нас какой-то отличный от вашего социум, я тоже не могу. Тот же язык, те же манеры, те же камни преткновения, что и везде, разумеется, с оглядкой на наше приграничное положение. Если говорить лаконично, ты мы движемся параллельно диктуемой идеологической линии.
– Вер, какой процент антов среди населения Гордианы? – спросил Марк Лициний.
Префект снисходительно улыбнулся:
– Не настолько высокий, чтобы supra Ordinem Hominis2 нависла угроза.
Я хотел было уцепиться за слова о приграничном положении и параллельном движении, но, перебитый Лицинием, потерял мысль, и когда патриции продолжили дискутировать на тему вмешательства антов в дела людей, снова погрузился в воспоминания о вечере. И опять был грубо возвращён в реальность необходимостью участия в беседе.
– Константин, да что с тобой? – возмущённо проговорил Лициниан. – Хватит витать в облаках!
– Ммм, прости, Советник! Просто я встретил сегодня девушку и, кажется, влюбился… – сказал я.
Лициниан мгновенно поменялся в лице: глаза его засияли, а улыбка расползлась от уха до уха. Прочие гости, каждый по-своему, столь же добродушно отреагировали на моё признание.
– Что ж, только это тебя извиняет, юный Аврелий! Но, позволь, когда ты успел?.. – начал было мой покровитель.
