– По завершении дел в Академии, Советник, не раньше! У меня образовалось окно, и я… им воспользовался, – самодовольно сказал я.
Лициниан лихо выскочил из своего кресла с пустым бокалом в руке, подошёл ко мне и, склонившись прям над ухом, с неотделимой примесью сарказма назидательно проговорил:
– За твою ответственность я тебя, конечно, хвалю, но променять женщину на пятерых стариков мог только исключительный болван, Константин. Этому я тебя не учил, – и похлопал меня по плечу. С этим человеком никогда не знаешь, когда получишь похвалу, а когда – по шапке. – Мартина, драгоценность наша, принеси нам ещё хереса!
– Расскажи нам о ней, – предложил мне Поллион.
В свете общего настроя беседы я решил умолчать о её антских корнях и передал общие впечатления от знакомства. Слова о её специальности произвели на присутствующих сильный эффект.
– Она, должно быть, очень умна, Константин, познакомь нас с ней, – сказал Марк Лициний.
– А что! Приобщим её к работе нашего Совета, нам такие люди нужны, – вторил ему Постум.
– Будет вам, любезные мужи, я сам толком не успел её узнать, ещё даже не назначил время второго свидания, – мне захотелось сменить тему, и это почувствовал Лициниан, в сопровождении своей супруги Мартины Лицинии вернувшийся в атрий.
– Ладно, успехов тебе с Юлией, Константин, нам же следует поговорить о делах наших насущных, – сказал он, подавая гостям обновлённые бокалы. – Надеюсь, ты не хвастался приёмом у Августа? – с подозрением посмотрев на меня, спросил он.
– Нет, что ты, конечно, нет! – я активно замотал головой.
– Точно? – сощурив глаза, уточнил Лициниан.
– Совершенно исключено, – я категорично перерезал воздух ладонью.
– Ну смотри мне, Константин! – кажется, поверил. – Итак, волей случая сегодняшняя встреча перенесена на завтра, а её повестка сменила тон, и у нас появилась возможность к ней подготовиться. Какие вопросы мне нужно осветить?
– В котором часу приём? – спросил Альбин.
– В 10.00.
– Значит, необходимо подготовить твою речь здесь и сейчас. Почему всегда так происходит?.. Кто ещё будет на приёме? – спросил Постум.
– Если бы она состоялась сегодня, у нас вообще не было бы возможности подготовиться. Присутствовать, вероятно, будут представители Вооружённых сил и Комитета Внутренних Дел, может, от экономики кто-то, – ответил Лициниан. – По персоналиям – не готов сказать.
– Тогда я считаю, что нужно, – начал Постум: – во-первых, предложить принять профилактические меры в отношении всех групп населения с целью ликвидации недопонимания истинной геополитической обстановки; во-вторых, внести ясность в позицию руководства Государства для наиболее прогрессивных групп населения; в-третьих, ввести чёткое дозирование информации для маргинальных областей Государства. Возможно, эти меры будут поддержаны Комитетом Внутренних Дел, и тогда нам удастся оградить Отечество от внутренних потрясений.
– Если на наше мнение не наложат руку Товарищи Августа, – заметил Альбин. Тогда я ни сном ни духом не ведал о реальном могуществе упомянутых персон.
– Ещё есть предложения? Может, префект Гордианы, пользуясь случаем, выскажет своё мнение? – спросил Лициниан, предвещая этим наступление самой познавательной, но и самой утомительной части вечера.
– Я бы сперва хотел подышать свежим воздухом, друзья, – вежливо сказал Вер. – Если позволите.
Он поднялся и направился к террасе, я резко подскочил вслед за ним. Когда мы, будто невзначай, оказались вдвоём под мутным столичным небом, я спросил, словно бы украдкой:
– Уважаемый Вер, а много ли антов было на службе правительства Гордианы?
Смакуя во рту глоток хереса и раскачиваясь с пяток на носки, префект задумался.
– На службе – нет, а вообще после Смуты они мигрировали к нам в довольно большом количестве. У тебя какой-то определённый интерес? – он внимательно посмотрел на меня.
Я, скрывая нетерпение:
– Да. Возможно, некий Винитарий Флавий, учёный-эмигрант, трудился в те времена, не припомнишь ли ты такого?
– Ох-хо-хо, ну уж поимённо-то я их точно не знаю. Хотя…, – он перестал раскачиваться и покачивая указательным пальцем, а вместе с ним и стаканом. – Кажется, был один ант Флавий, который разработал струнный передатчик. Не имею понятия, что это, но за свою работу он заслужил овацию3 – это, знаешь ли, дорогого стоит. Но я не думал, что он ант, всю жизнь был уверен в его «человечности».
– У меня недавно появились сведения об обратном, – деликатно заметил я.
– Понятно. И твой интерес продиктован?..
Я, в задумчивости засмотревшийся в сумрак столичного вечера, не сразу понял, что у реплики нет концовки, спохватившись, ответил:
– Пфф, эээ, просто спор. С коллегой разошлись во мнениях.
– Надеюсь, ты выиграл, юный Аврелий, – сказал, с некими прищуром взирая на меня, Вер и развернулся к выходу. – Но время вернуться.
Я, подождав ещё полминуты, последовал в дом.
