А в доме дебаты, кажется, так и не стихали. Было выслушано мнение Префекта, на мнение Префекта были выдвинуты контраргументы, контраргументы породили новые прения, но, в конце концов, были сформулированы тезисы, в основе которых лежала забота о порядке внутри нашей Родины. Сколько себя помню, память о Большой Смуте всегда страшным призраком жила в нашем обществе и всякий раз нависала над психикой любого здорового гражданина в тяжёлые для Государства времена. Что говорить, если в те роковые моменты многие общественные и культурные устои пошатнулись, а люди вдруг ясно осознали, что нацелить оружие брату на брата и сыну на отца, оказывается, не требует каких-либо навыков, а из генной памяти Человека невозможно стереть даже то отвратительное и грязное, что было невостребованным целое тысячелетие. Даже Лициниан и его соратники крайне неохотно вспоминают то событие, скорее, сделав вид, что они о нём забыли, нежели так было на самом деле.
…Провожая гостей, Лициниан всё ещё продолжал живо дискутировать с коллегами, но когда все были готовы к выходу, он по очереди с каждым попрощался, на мне же немного задержался:
– В 9.00 у меня, как штык, Константин! Подумай сегодня о том, как будешь себя ставить завтра, сформируй свою идейную линию, а завтра мне её выскажешь.
– Слушаюсь, Советник!
4.
Крепкий кофе не помог. Холодный душ взбодрил только на время пребывания в самом душе. С трудом сдерживая зевоту и беспрерывно возвращая себя из дрёмы, в которую неумолимо скатывался, я стоял перед парадной своего дома, подпирая стену. Спешившие на работу соседи, выходя на улицу, кидали на меня сочувственные взгляды, я едва слышно отвечал на их приветствия.
Раздался сигнал гудка – по счастью, направляясь вчера домой, мне удалось уговорить Лициниана прислать за мной машину, иначе меня бы ждал провал – добирайся я сам – наверняка бы опоздал. Давненько я так мало спал. Поначалу, придя домой, я сомневался, стоит ли писать Юлии в поздний час, но потом решил написать какую-нибудь около-романтическую ерунду про вечер, который сделало удивительным и незабываемым знакомство с ней. Её ответ спустя некоторое время томительного ожидания меня несказанно обрадовал, в итоге, переписка затянулась почти что до самого утра и, как следствие, теперь я засыпаю стоя в малодостойном меня положении.
Я осмотрелся в поисках машины, сбежал по ступенькам к проезжей части и залез в аэрокар.
– Салют, Архелай, – поздоровался я с водителем.
– Привет!
Посмотрев на меня, Архелай покопался в чём-то у себя на сиденьях и протянул мне таблетку.
– Держи, Константин, а то заснёшь – Советник тебе по заднице даст.
– О, Архелай, благослови тебя Мать-Фортуна! – я положил таблетку в рот и откинул голову на подголовник. Движение аэро-машины совсем не чувствовалось – Надолго взбодрит?
– Часа на два-три. Мало спал?
– Катастрофически, – вымолвил я. – Но повод был прекрасным.
– Это главное, Константин, всё остальное – чепуха, – водитель меня, очевидно, понял. Как в случае с таблеткой, так и сейчас с этим суждением, я поразился житейской мудрости людей этого круга.
Через несколько минут я как будто почувствовал прилив бодрости и принялся выстраивать в порядок свои бренные мысли.
В 8.56 мы стояли у Дома Лициниев, в 9.01 Советник залезал в машину. Думается, выглядел я прилично – ни одного упрёка или комментария не было произнесено. Аж непривычно как-то.
Сначала Лициниан дал распоряжение водителю отвезти пакет по требуемому адресу, потом обратился ко мне:
– Ты готов?
– Не представляю, к чему мне быть готовым, но, как ты говорил, Советник, я выстроил порядок мыслей.
– Хорошо. Сегодня ты окажешься в окружении большого количества чиновников высочайшего ранга, поэтому держи себя строго. Не останавливай надолго на ком-либо взгляд, не лезь со своим мнением, покуда его не спрашивают…
– И не торопись с ответом, я помню, Советник, – закончил за него я.
– Правильно. В общем, от тебя сегодня никто ничего не ждёт, считай, это боевым крещением в мире политики. Изучай манеры высоких персон: стиль ведения разговора, поведение умение держать себя – в общем, извлеки максимум из события, которое является для тебя очень важным на данном этапе твоей карьеры. Но всё же будь готов к ответу на любой неожиданный вопрос, иначе зачем ты там присутствуешь?
– Хорошо, я…
– Нет, Константин, не хорошо, а будь готов и не ляпни какой-нибудь околесицы, – тяжело на меня смотря, проговорил мой спутник. – Внушаешь ты мне сомнение, если честно.
– Спасибо за веру в меня, Советник, – что ж, мой редкий сарказм, сплетённый с наглостью, мне до сих пор прощался. Наверное, тогда Лициниан делал скидку на мой возраст и понимал, что обидеть его своей манерой разговора я, естественно, не хотел.
Далее, до самого Дворца Августа мы ехали молча: Лициниан читал какие-то бумаги, а я разглядывал проносившееся мимо пейзажи Великого Города.
