Почему именно пражский инцидент спровоцировал Тридцатилетнюю войну? Ответить на этот вопрос столь же сложно, как сказать, к примеру, почему Первая мировая война началась после сараевских выстрелов 1914 г., а не раньше или позже. Очевидно, сработал принцип соломинки, сломавшей хребет верблюду: количество перешло в качество, религиозная ненависть, социальные противоречия и политические претензии, накапливавшиеся десятилетиями, в одночасье выплеснулись наружу. То, что это произошло именно в Праге, выглядит достаточно логичным: со времен гуситов Чехия была одним из центров европейского протестантизма. К тому времени все было готово к схватке: протестантская Уния и католическая Лига давно уже собирали под свои знамена имперских князей и городских богачей, военачальников-кондотьеров и ищущую наживы и приключений солдатню.
Дополнительным фактором, способствовавшим разрастанию конфликта, стала смерть императора Матиаса 20 марта 1619 г. (Это был первый император, похороненный в склепе церкви капуцинов в Вене, где сейчас покоится большинство Габсбургов, покинувших этот мир за последние 400 лет.) Матиас как правитель давно уже ничего не значил: как пишет один из его биографов, «его нерешительность в делах правления была еще почище нерешительности Рудольфа II, но... Рудольф не только сам ничего не решал, но и не терпел, чтобы кто-нибудь решал за него, в то время как новый император с легкой душой утверждал все, что предлагали те люди, которым он доверял»
Преемником бездетного Матиаса стал его двоюродный брат Фердинанд II (1619—1637), сын Карла Штирийского, еще при жизни императора провозглашенный — при активной поддержке ультракатолических испанских Габсбургов — Чешским (1617) и венгерским (1618) королем. Это был один Из лидеров католической партии, мягкий, дружелюбный и не слишком решительный, но чрезвычайно, до фанатизма набожный человек, прославившийся следующим умозаключением: «Католический государь совершит грех, если оставит еретиков безнаказанными; большим прегрешением здесь будет миролюбие, чем воинственность». После воцарения Фердинанда II рухнули надежды на успех мирных переговоров, которые велись между императорским двором и мятежными чехами. Религиозно-политический спор отныне велся исключительно военными средствами.
Тридцатилетнюю войну принято делить на несколько периодов — по основным театрам боевых действий и державам, игравшим ведущую роль на том или ином этапе войны. Для удобства изложения мы будем придерживаться этой периодизации.
Общее положение противников императора вскоре резко ухудшилось. У Бетлена не оказалось денег на сбор крупного и сильного войска, Яков же Английский в ту пору вел сложную дипломатическую игру с Испанией, надеясь женить своего наследника Карла на дочери испанского короля. Филипп III Испанский был Габсбургом и католиком, посему дразнить его родственника-императора Лондон не желал. Никакой существенной помощи Фридриху Пфальцскому и его подданным Англия не оказала. Среди германских князей, входивших в протестантскую Унию, тоже возобладала осторожность: Уния взяла на себя защиту Пфальца — наследственных земель Фридриха V, но не рискнула вмешаться в богемскую смуту.
Напротив, дела императора шли все лучше. Испания и папский Рим оказали Вене значительную помощь деньгами и войском. До поры до времени оставалась нейтральной Франция, где у власти находилась Мария Медичи (регентша при малолетнем Людовике XIII), сочувствовавшая Габсбургам. На сторону католиков перешел курфюрст Иоганн Георг Саксонский, привлеченный территориальными посулами императора. Наконец, в Германии у католической партии появились два выдающихся лидера — политический и военный: герцог Максимилиан Баварский и опытный полководец Иоганн Церклас фон Тилли.
