Не вполне совпадая в этической оценке меняющейся жизни, Теннесси Уильямс и Роман Сенчин тем не менее задают похожие характеристики бытового пространства. И там, и тут мир до предела разогрет. Жара преследует персонажей Уильямса и Сенчина, выматывает их, становясь и в «Трамвае „Желание“», и в «Косьбе» навязчивым лейтмотивом. У Теннесси Уильямса персонажи постоянно жалуются на жару. Мужчины, мучаясь от жары и жажды, пьют пиво, Стэнли Ковальски с трудом стаскивает с себя прилипшую к разгоряченному телу рубашку, а Бланш, пытаясь спастись от жары, принимает ванны. В «Косьбе» Сенчина жара уже с самого начала преследует Ольгу: «Поднялась, вышла в двор. Маленький лохматый Шарик, почуяв хозяйку, пошлепал хвостом о землю и снова задремал. Жарко. Три дня подряд до плюс тридцати восьми поднималось, и ночи парные, душные»[571]. И далее мы узнаем, что летом в этих местах стоит ужасающая жара, как на экваторе, и что она является непременным, неотменимым обстоятельством, в котором люди живут и трудятся: «Лето у них здесь обычно жаркое, как на каком-нибудь экваторе, – прямо не верится, что уже в конце сентября начнутся такие холода: если не потрудится в пекло, когда давит разморенность, клонит в дрему – зимой околеешь или побежишь молить о помощи»[572]. Жара, как мы помним, – важнейший образ, мотив повести Альбера Камю «Посторонний», обозначающий равнодушие мира к своим обитателям. И Теннесси Уильямс, и Роман Сенчин здесь являются прямыми наследниками Камю. Раскаленный воздух, раскаленные вещи, как и общий замысел, совершенно безразличны устремлениям персонажей, их мечтам о счастье.
Еще одно любопытное сходство: события пьесы Теннесси Уильямса и рассказа Романа Сенчина происходят в сумерках. У Теннесси Уильямса это символические сумерки аристократического Юга и одновременно убежище Бланш, скрывающей под их покровом свою внешность, свой возраст (она стареет) и в итоге символически – свою истинную природу. У Сенчина сумерки также символичны. Они обозначают нарастание хаоса, который одновременно является потаенной животной природой главной героини. И вместе с тем сумерки – предвестие грядущей катастрофы, разрушения мира, ставшего проводником убийства и разрушения.
Устойчивые параллели двух текстов заметны в их персонажной структуре. Стэнли Ковальски и Виктор одинаково воплощают предельную животную силу, сексуальную привлекательность, первобытный хаос. Оба, когда впервые возникают перед зрителями, являются с работы, одетые в грубую одежду. Стэнли – в спецовке «из грубой бумажной ткани»[573], в руках – спортивная куртка, еще на нем – потная рубашка, которую он будет менять, не стесняясь присутствия Бланш: «Стэнли. Все на мне прилипло. Ничего, если я без церемоний?
Интересно, что оба персонажа приносят женщинам мясо, напоминая первобытных охотников, вернувшихся с добычей[576]:
«В руках у Стэнли спортивная куртка и пропитанный кровью пакет из мясной лавки. <…>
Виктор также является к Ольге с пакетом мяса: «Я тут, – шоркнув по половику подошвами шлепанцев, Виктор пошел к столу. – Я тут мяса привез. Сохатины. Положи куда… в холодильник.
Увидел табуретку у печки, переставил напротив Ольги и сел. <…>
– Тебе, – поймал глаза Ольги, – привез вот мякоти. Свежее»[578].
Сходство Бланш Дюбуа и Ольги на первый взгляд не столь очевидно. Бланш – из разорившейся семьи аристократов-южан, Ольга – из крестьян. И все же эти героини имеют между собой сходство. Начнем с малого. Обе лишены ответственности в том смысле, как ее понимал Ж.-П. Сартр. То есть они не в состоянии самостоятельно принимать решения и в ситуации выбора прибегают к помощи других. Бланш всегда препоручает себя заботам посторонних и постоянно делегирует им ответственность за собственную жизнь: Стелле, Стэнли, в чей дом она приезжает, мужчинам, с которыми она заводит любовные связи, Митчу, в отношении которого она строит матримониальные планы. В финале обезумевшая Бланш признается доктору: «Бланш