Сходства заметны и на уровне поэтики. Оба тяготеют к внешней бесструктурности, являя сюжетную реальность как нерасчленимый поток событий, ощущений и философско-эстетических рассуждений. И Миллер, и Иванов эксплуатируют традиции таких жанров, как анекдот и плутовской роман. Любопытно, что тексты Миллера и Иванова оказались под пристальным вниманием цензуры. Романы Миллера на его родине были запрещены вплоть до 1961 года[602]. Проза Андрея Иванова официальным запретам не подвергалась, однако датские издательства отказались переводить и печатать книгу, мотивируя свой отказ тем, что русский писатель изображает нелегалов, живущих в Дании, в неприглядном свете.
Можно отметить и некоторые поразительные совпадения в биографиях этих авторов. Генри Миллер родился и вырос в США, но Америка была для него скорее матерью приемной, нежели родной. Родители эмигрировали из Германии, и Миллер неоднократно иронично признавался, что его растили в немецких традициях[603], несколько отличавшихся от традиций Нового Света[604]. Возможно, именно это, первое вынужденное внутреннее несовпадение с культурой, в которой он пребывал, в дальнейшем и определило его последующий космополитизм, поиск не американских, а европейских и восточных интеллектуальных ориентиров и эмиграцию в Европу. В 1930 году Миллер приезжает из Нью-Йорка в Париж; фактически он бежит из Америки, где как свободный человек, независимый интеллектуал и радикальный писатель оказался не в состоянии найти себе места.
В Париже Миллер первое время ведет полунищенскую богемную жизнь писателя-эмигранта; он целыми днями бродит по городу в поисках еды или случайного заработка, часто голодает и остается без крыши над головой. И тем не менее даже в столь бедственном положении он совершенно не помышляет о возвращении на родину. В романах «парижской трилогии» он описывает Америку как репрессивное пространство, как тюрьму[605], куда он, слава богу, никогда уже не вернется. Однако в 1939 году обстоятельства вынуждают его покинуть Европу и отправиться в США: скоро начнутся военные действия, и американское правительство предписывает всем гражданам США вернуться домой. Миллер с крайней неохотой и тоской оставляет Грецию, где провел девять счастливых месяцев, возвращается в США и после долгих переездов поселяется в Калифорнии.
Похожие обстоятельства есть и в биографии Андрея Иванова. Он родился в СССР, на территории Эстонии, но в русской семье, лишь косвенно связанной с эстонскими традициями, которые всегда были для него чужими. После распада СССР в 1991 году он получил паспорт не гражданина Эстонии, а
Тем не менее, несмотря на все жизненные тяготы, о возвращении на родину Андрей Иванов, как и в свое время Миллер, думает с ужасом: там его ждет тюремная камера. Этим страхом проникнуты его романы «скандинавской трилогии» и примыкающие к ним тексты. В 2001 году датская полиция арестовала Иванова и препроводила в Эстонию, где его на несколько месяцев заключили в тюрьму (эти события описаны в автобиографическом романе «Бизар»)[606]. Интересно, что в жизни Миллера был похожий эпизод, описанный им в рассказе «Дьеп – Нью-Хевен», когда он пытался сбежать из Франции в Англию, но был задержан английской пограничной службой и выдворен из страны.