Автор и герой в лабиринте идей полностью

Слово, повторимся, не в состоянии схватить предмет в его целостности. Слова всегда бывает недостаточно, и одновременно его слишком много, и оно оказывается неточным. Словесное высказывание, как правило, избыточно и необязательно. Почти во всех произведениях Сэлинджер использует разговорные и сленговые выражения, которые отличаются предельно широкой семантикой («и все такое»). Нетрудно заметить, что во многих диалогах, встречающихся в его рассказах и повестях, герои часто не договаривают свои реплики до конца. Слово стремится к исчезновению, к молчанию. Его вытесняет жест, который невыразим и предельно семантически насыщен[385]. Симор Гласс целует ножку Сибиллы Карпентер («Хорошо ловится рыбка-бананка»), Элоиза целует очки своей дочери («Лапа-растяпа»), Фрэнклин дает Джинни сэндвич («Перед самой войной с эскимосами»), Бу-Бу бежит наперегонки со своим сыном («В лодке»), Эсме посылает сержанту часы своего отца («Дорогой Эсме, с любовью – и всякой мерзостью») и т. д. Это жест отречения от своего «я», преодоления человеком пределов собственной личности, первый шаг к великому пробуждению. Его вербальным эквивалентом может быть лишь словесное выражение, неподконтрольное разуму. Бессмысленный лепет ребенка наиболее близок к тому, чтобы отразить жест отречения, открывающий сущность бытия – пустоту. Именно этот лепет слышит сержант Икс, читая в конце письма от Эсме, прилагающегося к ее подарку, забавные каракули ее брата:

Перед нами единственно возможный образец адекватной речи, являющейся, правда, абсурдной. Ее неправильность, обрывочность, алогизм соответствует иррациональности мира.

Теперь попытаемся предложить наш, обреченный на заведомую субъективность вариант прочтения рассказов Сэлинджера. Мы наметим лишь крайне общий вектор его мировидения и покажем, каким образом он преломился в текстах.

Сборник открывается рассказом «Хорошо ловится рыбка-бананка» («A Perfect Day for Bananafish»), который точнее было бы перевести «Удачный день для рыбки-бананки». Это первый рассказ сборника, и, соответственно, в нем намечается основная тема, нюансы и мотивы которой будут разрабатываться в следующих текстах. Тема задается в притче, которую Симор Гласс рассказывает маленькой Сибилле. Притча о рыбке-бананке является ключом к рассказу, и если нам удастся понять ее смысл, то мы, наверное, сможем ответить на вопрос, почему Симор Гласс застрелился. Ведь, скорее всего, под рыбкой-бананкой он подразумевает самого себя.

Чтобы облегчить эту задачу, обратимся по совету одного из исследователей творчества Сэлинджера[387] к дневнику Симора Гласса, который приводится в другом тексте, в повести «Выше стропила, плотники». Здесь Симор уже не прибегает к притче и прямо рассказывает о своих проблемах. Он говорит, что люди, явления, предметы вопреки его воле оставляют на нем следы и он не в силах от этих следов избавиться. В подобной ситуации оказывается и рыбка-бананка. Она заплывает в банановую пещеру, объедается там бананами и не может оттуда выплыть. Речь идет о неизбежной вовлеченности во внешний мир (банановая пещера – его аллегория) – мир неподлинный, фиктивный, – преодолеть которую человек не в силах. Мир видимостей формирует его «я», заставляя рассудочно и эмоционально реагировать на проявления внешней жизни. В результате человек оказывается в плену плоских, умозрительных суждений и чувственных реакций, то есть заболевает банановой лихорадкой. Он пребывает в той стадии развития души, которую Сёрен Кьеркегор назвал «эстетической» и из которой нет выхода в этическую стадию. Человек сосредоточен на своих реакциях и не способен преодолеть поверхностное, эстетическое видение мира. Он остается в пределах своего обыденного «я», отчужденный от сущности бытия. Отречение от «я» (выход за пределы своей личности), как того требует дзен, или выход, «прыжок» в стадию, которую Кьеркегор обозначил как «этическую», становится невозможным. Рыбка ведет себя примитивно, она объедается бананами, и ей не выплыть из пещеры. Подобным же образом человека привязывают к неподлинному миру сотни ненужных связей, впечатлений, чувств, идей, от которых он не в силах отказаться. «Удачным» для рыбки-бананки, по всей видимости, становится тот день, когда ей удается вернуться целой и невредимой из банановой пещеры. Для человека это означает возможность преодолеть границы «я», преодолеть эстетическую стадию и совершить прыжок в стадию этическую, то есть обрести способность воспринимать реальность не как проекцию человеческого «я», а в свете божественного замысла.

Однако ничего этого с героем не происходит. Симор в отчаянии кончает жизнь самоубийством, видимо осознавая невозможность преодоления эстетической стадии и притяжения мира.