Олег поражается мне, предполагая, что путешественники – какие-то странные особенные люди. Пытаюсь его разубедить.
– Нет, мы такие же, только с небольшим прибабахом. С совсем крошечным, – я показываю на пальцах свой миниатюрный прибабах величиной в полсантиметра.
– Так где Вас высадить? – спрашивает Олег, усмехаясь.
– Здесь недалеко уже. Там живут сарлыки.
– Сарлыки?
– Ну да. Это яки. Я приехала на Алтай, чтобы увидеть яков.
– Только за этим?
Интенсивно киваю головой. Немного помолчав, Олег решает уточнить:
– «С крошечным прибабахом»? Ты уверена, что с крошечным? – почему-то перейдя на «ты».
Хохочу. Ну конечно: если я сейчас начну рассказывать про сеанс регрессии и «как я дошла до такой жизни», то слово «крошечный» станет вообще неуместным.
– Знаете, что? – в ответ говорю я. – Давайте я Вам подарю страницу из атласа, чтобы у Вас были ориентиры, куда ехать.
Он соглашается. В это время мы въезжаем в село.
– Вы, пожалуй, сначала спросите, точно ли здесь есть эти Ваши… сарлыки… Я подожду, – говорит Олег, хотя и спешит – он мне определённо нравится.
– Ладно, – соглашаюсь я.
Вылезаю из машины, оставив внутри рюкзак – так легко и просто здесь начинаешь верить людям. Я даже номер машины не посмотрела, но, тем не менее, выхожу наружу и иду к мужику, который спрашивает что-то через забор у хозяйки в ближайшем от дороги дворе.
– Здравствуйте! – говорю ему. – Скажите, пожалуйста, правда ли, что здесь есть сарлыки?
– Кто? – похоже, он не сразу расслышал.
– Сарлыки! – говорю громче.
– А. Да. Во-о-он там сарай, видите? – показывает на другую сторону от дороги.
О, да, я вижу длинный большой сарай вдалеке. Мужчина порывается ещё что-то добавить, но я обрываю его:
– Спасибо! – и бегу к машине, совершенно зря не дослушав.
Машина стоит на прежнем месте, и Олег смотрит на меня в ожидании.
– Да-да! – кричу ему, улыбаясь и с одышкой. – Они здесь! Сарлыки!
Он тоже улыбается, заразившись таким энтузиазмом.
– Желаю Вам сегодня увидеть то, ради чего Вы так долго ехали… – искренне, взвешивая каждое слово, и с ноткой здоровой зависти говорит он.
Дарю ему маленькую кедровую шишку и страницу из атласа автодорог России, улыбаясь при этом до ушей. Страница, на которой находится Алтай. Он рад.
– Спасибо Вам большое! – говорю торопливо, выволакивая рюкзак из салона. – Удачи!
– И Вам – удачи, – отвечает он, улыбаясь, и по-доброму добавляет: – Сумасшедшая, блин…
Прощаемся. Машина уезжает. Впрягаюсь в рюкзак и бодро бегу по направлению к сарлычному сараю.
Между тем понемногу начинает смеркаться. На моём пути к сараю находится большой загон с коровами и телятами, и впритык к нему стоит крытая грузовая машина с откинутым бортом. Судя по суете и топоту, внутрь кузова кого-то загоняют. Дверь в кабину открыта, вижу водителя.
– Здравствуйте! – бодро здороваюсь я.
Сдержанно он смотрит на меня, не удостаивая ответом.
– Скажите, могу я увидеть сарлыков? – задаю ему всё тот же вопрос.
– Вы лучше там… спросите… – и он показывает рукой с какой стороны обогнуть машину.
– Хорошо, – киваю и обхожу машину в указанном направлении.
Там находится группа из местных мужиков, человек семь. Подхожу к ним с тем же вопросом. Один из мужиков пытается что-то ответить, но я не понимаю: его челюсти изнутри скреплены проволокой так, будто он перенёс перелом челюсти с необходимостью длительной фиксации. Во всяком случае, я не могу разобрать ни слова, и вижу вместо зубов только проволочную решётку. Второй отвечает более разборчиво:
– Не, сарлыков тут сейчас нет. Их уже угнали. Опоздали Вы немного.
И спешит в загон – помогать загонять коров в машину. Нет, в это невозможно поверить. Как это «нет», когда я здесь? Як! Куда ты всё время убегаешь?
На какое-то время вокруг меня собираются все мужики, поглядывая, как на экзотику. Слышат моё «сарлыки» и, не говоря ничего конкретного, спешат грузить коров и телят дальше. Мне запоминается один, самый спокойный и рассудительный. Кажется, его зовут Марат.
В этот момент ко мне подходит очень пьяный, не похожий на алтайца, мужик. У него осоловевшие глаза и опухшие мясистые губы, какие бывают у хронических алкоголиков.
– Хто у нас тут? – он пристально пытается сфокусировать взгляд и это мне совсем не нравится. Ещё какое-то время вглядываясь и интенсивно качаясь, он переходит к делу:
– Водха есть?
– Не, водки нету, – честно отвечаю я, пытаясь сохранять хладнокровное позитивное состояние. Надо было леденцов в карман насыпать для таких вопросов, но их тоже нет.
На его лице проступает следующий вопрос: «А если найду?», но я смотрю на него честными глазами, и вопрос остаётся неозвученным. Водки у меня, действительно, нет. Жалею ещё, что не купила сигареты для откупа.
– Ты хто тахая? Отхуда? – спрашивает он, изображая понты.
Стою и думаю, как ответить. Откуда приехала или откуда родом? Если я скажу, что из-под Питера, то тут меня и обчистят, судя по сгущённой атмосфере. Поэтому отвечаю на вопрос «откуда я родом»:
– Я из Мордовии. Да. Там рядом Чувашия находится и ещё Ульяновская область.
Слишком много болтаю. Зачем пьяному эти топографические знания?
