Они были не похожи друг на друга. Козинцев высокий, чуть сутулый, говорил, наклоняя голову набок, как насторожившаяся птица. Трауберг — плотный, ходил по-балетному, выворачивая ступни, и обязательно нес пачку книжек. Козинцев суховатый, сдержанный. Трауберг общительный, легко возбуждающийся. Григорий Михайлович занимался с актерами, вел съемку, являясь преимущественно постановщиком. Леонид Захарович главным образом трудился над сценарием, но при этом у него хватало времени и на то, чтобы ведать организационной стороной их дела и быть неусыпным критиком и редактором каждого отснятого кадра.
В работе над фильмом установился такой порядок — каждые два-три дня вместе с Москвиным они смотрели снятый материал, потом выслушивали впечатления и замечания Трауберга, после чего решали: вести работу дальше, или что-то исправить в ней, или вовсе переснять готовую сцену. Завязывались горячие споры, после которых оба режиссера, красные от волнения, выскакивали из зала, крепко хлопали дверью и разбегались по коридору в разные стороны. Но на следующий день съемки продолжались, и с обязательным учетом высказанных накануне критических замечаний. Впрочем, это я увидел позже, во время работы над трилогией о Максиме, тогда и меня часто звали на эти просмотры и выспрашивали потом мои впечатления.
Как это случилось, что меня позвали к ним б картину «Одна», я начисто забыл. Да в то время и не придал этому особого значения, так как предложили-то мне крохотный эпизод. Правда, согласился я с охотой — это был один из первых звуковых фильмов, и мне предстояло вести по телефону-автомату длинный пустой разговор, в то время как героине необходимо было позвонить по нужнейшему делу.
С эпизодом я справился благополучно, но никак не понял, почему режиссеры пригласили меня в свою следующую картину — «Путешествие по СССР» и на роль, ничего общего не имевшую с той, в которой я только что снялся. Теперь предстояло изобразить молодого парня мечтательного склада, простодушного и лиричного.
Сценарий о том, как артель строителей живет и трудится по старинке, не признавая никаких соцсоревнований, написал Николай Погодин. Музыку сочинял Дмитрий Шостакович. Актерский ансамбль собрался удивительный — Тарханов, Бабанова, Гарин, Ильинский, Каюков. И рядом с ними группа бывших цирковых борцов, которые должны были представлять физическую мощь артели.
Начинался фильм тем, что его герои принимались работать на большой стройке, на отдельном участке и в особицу ото всего коллектива строителей, заканчивался тем, что артель сливалась со всей массой рабочих и трудилась, уже не отделяя себя от товарищей.
Самые ответственные эпизоды фильма происходили на строительной площадке будущего завода. Для съемок выбрали город Мариуполь, где тогда сооружался громадный металлургический комбинат — знаменитая нынче «Азовсталь». На ее фоне и собирались снимать нашу картину.
Прошло сорок лет, и мне довелось сниматься в фильме о рабочих-металлургах. Случай опять привел меня на «Азовсталь». В этот раз мы трудились в его кузнечном цехе. Как ни приглядывался я, но не мог узнать в нынешнем Жданове улицы прежнего Мариуполя. Не узнал и того маленького островка, на котором мы снимали свой фильм. Все изменилось, все выросло. На проспектах города, на заводе и вокруг него непрестанно, с грохотом движутся огромные автомашины. Пропал безвозвратно тот маленький, тихий провинциальный городок, где только еще начинали зарождаться основания будущего промышленного гиганта.
Во время работы над фильмом «Путешествие в СССР» никакие посторонние шумы, кроме дальнего стука забиваемых свай, не долетали до облюбованной нами съемочной площадки. Мы спокойно могли снимать синхронные кадры нашей картины. Могли, но снимали не очень часто, а тогда и столько, когда и сколько хотел наш звукооператор Михаил Николаевич (фамилию которого, к сожалению, позабыл).
Звуковой кинематограф только-только начинался. Аппараты для записи звука были еще весьма несовершенны, зато очень сложны. Мало было инженеров, которые разбирались в них и могли с ними ладить. Профессия звукооператоров едва зарождалась, и было их всего человека три на все студии страны. За каждым из них стояла очередь режиссеров, собиравшихся снимать звуковой фильм.
Козинцев и Трауберг были счастливы, что им удалось заполучить в свою группу Михаила Николаевича. Но Михаил-то Николаевич вполне отчетливо представлял себе, какое одолжение он делает молодым режиссерам, согласившись работать с ними. И не скрывал этого ни от тех, кого он облагодетельствовал, ни от дирекции картины.
