К созданию образа нашего героя были причастны и многие, многие зрители, чьи отзывы помогали нам растить и воспитывать Максима. Ведь родился-то он не сразу, появление его на экране растянулось на три периода — не по задумке авторов, а по желанию тех, кто смотрел его из зрительного зала.
Поначалу были сняты годы его юношества, на этом авторы и собирались закончить свое повествование, но множество знакомых Максима потребовали, чтобы им показали и следующий этап его жизни.
Письма, письма, телефонные звонки были такими убедительными и настойчивыми, что режиссеры принялись писать вторую серию фильма, а мы, группа их сотрудников, хоть и занимались какими-то делами, но жили в постоянной готовности к тому, что вновь примемся за продолжение истории нашего героя.
Вот была написана, снята и выпущена на экраны вторая серия его похождений — «Возвращение Максима», и повторилось все сызнова. Вновь потребовалось продолжение, и опять Козинцев и Трауберг засели за работу. И через два года вышла заключительная часть трилогии — «Выборгская сторона».
Подсчитали мы время трудов своих, и вышло, что шесть лет отдали на то, чтобы представить людям биографию Максима. Шесть лет на одну роль! Из недолгого срока человеческого пребывания на земле — много! А вспоминаются эти годы, как одни из самых ярких и счастливых. Это было время, когда трудился я над главным делом своей жизни, хоть и не думал об этом.
Как же случилось, что именно на мою долю выпало счастье быть участником создания этого памятного произведения киноискусства? Тут надо будет вернуться назад, к годам молодости людей моего поколения.
Жили да были два совсем юных товарища — Гриша Козинцев и Леня Трауберг. Подросли они лет до двадцати — а случилось это в самом начале двадцатых годов — и отправились из родной Украины в Петроград. Зачем? Крушить «старое» искусство и закладывать основы нового, соответствующего тем переменам, которые недавно произошли в стране. Как они это совершат, вероятно, и им самим не было ясно, но что сделать это необходимо, они были убеждены.
В эти годы самым важным искусством для страны было провозглашено кино. Стало быть, и молодым реформаторам следовало им заняться. С чудодейственной скоростью постигают они секреты кинематографического ремесла и уже через пару лет ставят свою первую картину. Она не была подражанием, молодые авторы старались по-своему показать на экране наш мир, а недавняя революция подсказывала им темы их произведений.
Талантливость, как магнит, притягивает к себе людей, и после первых же фильмов Козинцев и Трауберг уже были окружены союзниками и учениками. Едва старше своих товарищей на два-три года, они уже были для них метрами и авторитетами.
Вскоре в Ленинграде появилась группа кинематографистов, которая именовала себя ФЭКС, что в переводе на общепринятый язык означало — Фабрика эксцентрического актера. Сотрудниками этой «фабрики» стали прославившиеся потом артисты — Магарилл, Кузьмина, Жеймо, Соболевский, Костричкин, Сергей Герасимов, краса и гордость советских операторов Андрей Москвин, удивительный человек и художник венгерский коммунист Евгений Еней. Организаторами и руководителями этого товарищества были Григорий Козинцев и Леонид Трауберг.
Конечно, как и у всех зачинателей нового, у этой группы были и перегибы и переборы, но шли-то они от искреннего желания прийти к новому зрителю с произведениями нового искусства. Они вошли в плеяду талантливых, передовых деятелей молодой советской кинематографии. Сразу же, без колебаний они встали в первые ряды кинематографистов, которые вслед за Эйзенштейном, Пудовкиным, Довженко пытались в своем искусстве отразить социальные потрясения и перемены своего времени.
Молодые актеры Ленинградского ТЮЗа, мы смотрели их фильмы «Похождения Октябрины», «Новый Вавилон», «Шинель», «Одна», с увлечением хвалили их и с ожесточением спорили с ними.
Черкасов, Березов и я встречались с фэксовскими актерами на эстраде. Они отплясывали новые западные танцы, а мы пародировали Пата, Паташона и Чаплина. Они были уже известными киноактерами, а мы только облизывались, глядя на экран, только страстно хотели испробовать свои силы перед киноаппаратом.
Нам случалось их видеть в помещениях Пролеткульта, куда мы забредали иногда, чтобы разузнать, каким новым театральным экспериментом собираются удивить зрителей «левые» деятели пролеткультовского движения.
Фэксовцы занимались и репетировали здесь, но держались обособленно, своей стайкой. Вроде бы хранили какой-то секрет. Потому и знакомство наше было «шапочное». Больше всего мы приглядывались к их руководителям: они были самыми приметными в этой группе тем, что при одном почти возрасте со своими последователями несли в себе особую значительность — пророков среди обращенных в их веру людей. В этом проявлялась и наивность мальчишества и сознание того, что они выбрали себе дорогу в жизнь и твердо ступают по ней.
