– И она любит вас, милая барышня, – сказала бабушка. – Любит, как единственную доченьку! Я заметила это, когда побывала у вас в замке, и очень обрадовалась… Но, милая барышня, я ведь чуть не забыла рассказать вам о Кудрнах! Когда Барунка отдала им ваши деньги, они от счастья едва до потолка не прыгали, а уж когда отец семейства стал смотрителем господских полей, да еще и часть жалованья ему натурой посулили, они и вовсе чуть с ума от радости не сошли! Всю жизнь будут за пани княгиню и милую барышню Бога молить.
– Они тебя благодарить должны, твое доброе сердце, это ведь ты за них словечко замолвила, – ответила графиня.
– И-и, милая барышня, чего стоит доброе слово, если падает оно на засушливую почву и не приносит урожая? – покачала головой старушка.
Цветы были разобраны, и бабушка решила, что пора возвращаться домой.
– Я провожу вас до перекрестка, – сказала графиня и взяла свою лошадку под уздцы. – Мальчики, хотите прокатиться верхом? Каждый сможет проехать кусочек дороги.
Мальчики ужасно обрадовались, и Ян мигом вскочил в седло.
– Ишь какой лихой всадник! – проговорила бабушка, увидев, как отважно держится Ян. Вилим тоже прикидывался, будто не боится, хотя и залился краской, когда барышня подсадила его на лошадь; расхрабрился же он, только услышав смех Яна. Маленькую Аделку девушка тоже прокатила на пони, но, конечно, шла рядом и держала ее; ребенок был в восторге, а братья веселились, обзывая ее трусишкой и обезьянкой, и бабушка даже на них прикрикнула.
На перекрестке графиня вскочила на свою белую лошадку, прикрыла синим подолом стремена, поправила черную шляпку и помахала детям хлыстиком на прощанье. Затем пони, повинуясь громкому «Avanti!»[42], помчался вперед и ласточкой взлетел на крутой косогор. Ну а бабушка с внуками направилась к Старой Белильне.
Назавтра выдалось прекрасное утро, небо было чистое, словно умытое.
Перед домом стоит повозка, а в повозке стоят Ян и Вилим – оба в белых штанишках, красных курточках, с венками в руках. Пан Прошек оглядывает красивых коней, похлопывает их по крутым лоснящимся бокам, перебирает густые гривы, окидывает взором знатока сбрую. Время от времени он подходит к окнам и окликает:
– Вы готовы? Поторопитесь!
– Сейчас-сейчас, батюшка! – слышится в ответ.
Минует еще несколько минут. Наконец из дома показываются девочки, вместе с ними идет и Манчинка; сзади выступают пани Прошекова, бабушка, Бетка и Ворша.
– Аккуратнее, остерегайтесь птиц! – велит бабушка.
Султан хочет приласкаться к Аделке, нюхает веночки, которые она держит, но девочка поднимает обе ручки вверх, а бабушка отгоняет пса:
– Ты что, дурачок, не видишь, что Аделка нынче подружка?
– Ну вылитые ангелочки! – говорит Бетка Ворше, когда девочки усаживаются в повозку.
Пан Прошек устраивается на козлах рядом с кучером Вацлавом, берет вожжи, прицокивает языком, кони горделиво вскидывают головы, повозка трогается с места и катит к мельнице.
Собаки пускаются следом, но отстают, когда хозяин сурово грозит им, и поворачивают обратно. Ложатся обиженно на порог и начинают похрапывать.
Как же красиво в городке! Дома увиты зеленью, галерея на площади напоминает сад. Все дороги устланы свежими ветками. В четырех углах площади установлены алтари, один наряднее другого. Посередине, там, где высится статуя святого Яна Непомуцкого, под сенью лип установлена пушка, возле которой толпятся подростки.
– Из нее будут стрелять, – объясняет пан Прошек.
– Но я же испугаюсь! – волнуется Аделка.
– Нечего тут бояться, всего один выстрел бабахнет, точно горшок с полки упадет, – утешает малышку Манчинка. Такой грохот Аделка слышала дома не раз, так что она кивает и успокаивается.
Возле большого строения, на котором висит щит с изображением белого льва и огромной виноградной грозди, повозка останавливается. На пороге показывается кум Станицкий, снимая в знак приветствия с головы бархатную шапочку с длинным пером. Его жена в серебристом чепце и в коротеньком шелковом жакетике тоже приветливо улыбается; маленькая Гела пытается укрыться за ее юбками, но кума берет ее и Аделку за ручки и ставит их рядом с собой, приговаривая:
– Ну-ка, поглядим, какие вы обе хорошенькие!
– Словно близняшки! – заключает бабушка.
Девочки стеснительно поглядывают друг на дружку, а потом снова опускают головки.
Пан Станицкий подхватил пана Прошека под руку и, повернувшись к дому, пригласил всех входить.
– До того, как начнется шествие, мы успеем поболтать за рюмочкой вина! – добавил он весело.
Пани Прошекова вошла внутрь, но бабушка осталась с детьми снаружи, пояснив женщинам:
– Вы-то с мужьями идете, для вас место в церкви всегда отыщется, а я потом не протолкнусь. Народу-то вон сколько! Так что побуду я лучше с детишками.
Через несколько минут из-за угла показались двое пареньков в красных курточках, а потом еще двое и еще…
– Идут, идут! – закричал Ян.
