– Так ведь у Кудрны нет постоянного заработка, а человек он между тем степенный и трудолюбивый. Спасибо вам сердечное за эту милостыню, но хватит ее только ненадолго. То одно себе да детям купишь, то другое, иногда и что-то лишнее в доме появляется, покуда деньги есть, но потом они проедаются, между пальцев утекают, и опять нужда подступает. А во второй раз он к вам обратиться не осмелится. Хорошо бы ему работником куда-нибудь устроиться, это очень бы ему и его семейству помогло, да и вы, милостивая пани, внакладе не останетесь, потому как обзаведетесь усердным тружеником или верным слугой. А уж за добрый поступок вам наверняка воздастся!
– Ты права, тетушка, но какую же работу могу я найти для музыканта?
– И-и, милостивая пани, она легко сыщется. Знаю, что он с радостью стал бы сторожем или смотрителем за амбарами. Ходил бы по полям, наигрывал на своей шарманке; да он и без того всегда играет, когда идет куда-нибудь, такой уж он весельчак, – закончила, улыбнувшись, бабушка.
– Что ж, значит, я о нем позабочусь, – ответила ей княгиня.
– Дорогая вы моя! – воскликнула графиня Гортензия и кинулась целовать руки своей попечительнице.
– Только к добрым людям ангелы приставлены! – проговорила бабушка, с умилением глядя на княгиню и ее воспитанницу.
Княгиня, помолчав, тихо промолвила:
– Я не перестаю благодарить Бога за то, что дал мне ее… – И уже громче добавила: – Хотела бы я, тетушка, иметь такого друга, как ты, – откровенного и прямодушного, без опаски говорящего правду.
– Ах, милостивая пани, захотите – значит найдете. Друга всегда легче найти, чем удержать.
– Так ты полагаешь, что я не смогла бы оценить его по достоинству?
– Господь с вами, милостивая пани, отчего бы я про вас этакое думала? Просто искренность не всегда человеку по сердцу; бывает, что она досаждать начинает. Тут уж не до дружбы.
– И опять ты права. Вот что: с сегодняшнего дня ты имеешь право прийти ко мне, когда только захочешь, и сказать все, что захочешь, а я непременно тебя выслушаю. Если же ты меня о чем-то попросишь и выполнить просьбу будет в моих силах, я ее обязательно выполню.
С этими словами княгиня поднялась из-за стола. Бабушка хотела поцеловать ей руку, однако она наклонилась и сама поцеловала старушку в щеку, а руку свою отняла. Дети собрали все подарочки, но расставаться с доброй графиней им очень не хотелось.
– Приходите и вы к нам, милая барышня, – пригласила бабушка, забирая у нее Аделку.
– Приходите, приходите, барышня Гортензия! – просили дети. – Мы вам земляники наберем!
– Хорошо, приду, – кивнула графиня.
– Благодарим вас за все, милостивая пани, и да не оставит вас Господь! – прощалась бабушка.
– Ступай с Богом! – напутствовала княгиня, а ее воспитанница проводила гостей до самого порога.
Камердинер, пришедший убрать со стола, фыркнул презрительно:
– Что за капризы у господ! Якшаться с простолюдинами!
Княгиня стояла у окна и глядела вслед уходившим гостям до тех пор, пока беленькие платьица девочек и белоснежная «голубка» на бабушкином чепце не скрылись в зелени парка. Возвращаясь к себе в кабинет, она прошептала:
– Счастливая женщина!
VIII
На господском лугу в глазах рябит от разных цветов; посреди луга – мягкий ковер из чабреца; на нем восседает Аделка и смотрит на божью коровку, которая ползает то по ее платьицу, то по коленке, то по зеленому башмачку.
– Не убегай, моя маленькая, останься со мной, я тебя не обижу, – уговаривает девочка букашку, бережно беря ее пальчиками и возвращая на свой подол.
Неподалеку от Аделки сидят на корточках возле муравейника Ян и Вилим. Они внимательно наблюдают за его копошащимися обитателями.
– Смотри-ка, Вилим, вот этот мураш потерял куколку, а другой ее тут же подобрал и поволок в муравьиную кучу.
– Погоди, у меня в кармане есть немного хлеба, давай я брошу им крошку, и мы поглядим, что они с ней сделают!
И мальчик положил на дорожку кусочек хлеба.
– Ой, смотри, как они забегали, думают небось, откуда тут это взялось. А теперь они начали его толкать, дружные какие! Но откуда они все прознали про крошку?
Однако тут их исследование было прервано. Чей-то звонкий голосок спросил:
– Чем это вы занимаетесь?
То была графиня Гортензия, подъехавшая к ним на своей белой лошадке, да так тихо, что они даже не услышали.
– А у меня есть божья коровка! – похвасталась Аделка, протягивая зажатый кулачок.
– Покажи мне ее!
Аделка разжала пальцы… но в ручке никого не было.
– Ой, убежала! – расстроилась малышка.
– Погоди, она пока никуда не делась, но ей очень хочется улететь! – сказала графиня, снимая божью коровку с плеча девочки. – Что ты собиралась с ней сделать?
– Дать ей улететь. Вот увидишь, как она летает! – И Аделка усадила божью коровку на ладошку, вскинула руку вверх и сказала: – Божья коровка, улетай на небо…
– …принеси нам хлеба! – закончил за сестренку Вилим и легонько стукнул ее по руке.
Божья коровка распахнула свой красный в черную крапинку плащик, развернула прятавшиеся под ним нежные крылышки и взлетела.
– Ну зачем ты ее прогнал?! – рассердилась Аделка.
