— Этот магазинчик — моя маленькая отдушина. Когда я здесь и творю, то забываю обо всем. Мой маленький тихий оазис умиротворения.
— Для меня им был и остается Хогвартс. Там, с друзьями за учебой я позволяю себе ненадолго забывать о том, что происходит вокруг, — признался Гарри. — Несмотря ни на что, я бы не хотел обычную жизнь в магловском мире.
Сиерра призрачно улыбнулась.
— Хогвартс всегда будет нашим домом.
Проводив Гарри обратно на площадь Гриммо, Сиерра засмотрелась на оранжевое небо, по которому персиковым маревом разлились закатные солнечные лучи. Она закрыла глаза и втянула в себя чуть сладковатый вечерний воздух. Мертвенно-холодное дыхание войны уже надрывно дышит в затылок, но летний вечер слишком хорош, чтобы замечать это дуновение.
Сны снились не каждую ночь, и это было даже хуже, чем если бы все было наоборот. В первую ночь после кошмара ты ложишься спать со страхом, во вторую — с опасением, в третью — с надеждой, что все закончилось, в четвертую, пятую и, если повезет, шестую и седьмую — с ощущением, что ты в безопасности. И в этот момент кошмар снова наступает тебе на пятки и больно ударяет о стену твоей же глупости. Ты повелась. Снова. А потом все по кругу до изнеможения и треснувшей психики. И если первые пару кругов ада ты все еще веришь, что сможешь выбраться, то вскоре понимаешь, что выхода нет — ловушка схлопнулась, и ты тут жертва.
Сиерра очнулась у догоревшего дома на площади Гриммо. От старинного особняка Блэков остались лишь руины и обуглившиеся разрушенные стены. Крыша выгорела дотла, а те конструкции, на которых она держалась, обвалились и пробили черный, словно уголек, пол. Сиерра подумала, что в этом сне зима, но вскоре догадалась, что совсем не снег опускается на старую брусчатку: в воздухе, словно в медленном танце, кружились хлопья пепла. Сиерра протянула ладонь, и те стали собираться на ее руке, подобно снежинками, но они не таяли, а все больше кучковались, пока девушка не сжала ладонь. Сухой серый пепел раскрошился сквозь ее пальцы на крупицы и посыпался вниз. Удушливо пахло гарью и сожженными заживо телами. Сиерру чуть не вырвало, но она закрыла глаза и задержала дыхание, убеждая себя, что все это нереально.
Темная незаметно подошла к ней вплотную: бесшумно и грациозно, словно дикая кошка, приметившая свою жертву на охоте. Она обошла Сиерру по кругу, присматриваясь и изучая, и остановилась позади.
— Ты слабая, — заключила она, склонив голову вбок. — Только в детских сказках добро и свет сильнее, на деле же это величайшая слабость.
— Неправда, — машинально ответила Сиерра, застыв на месте, словно скульптурное изваяние. — Свет всегда разрезает тьму на безжизненные лоскутки. Как минимум, это физические свойства.
Темная засмеялась, и от ее грудного, пропитанного ядом, смеха Сиерра вздрогнула.
— Этому вас учат в Гриффиндоре? Как мне было тошно находиться в твоей голове все это время среди постулатов о благородстве, верности, храбрости и чести… — Она сплюнула себе под ноги. — Меня тошнит от этих розовых соплей и лицемерия!
— Кто ты? — почти шепотом спросила Сиерра.
Темная не улыбнулась, лишь придвинулась ближе и прошептала, касаясь губами уха девушки:
— Все называли это тьмой внутри тебя. Как там? — Она отстранилась и пощелкала пальцами. — Что, темная сторона все-таки побеждает?
Сиерра вздрогнула, будто ее ударили током, вспомнив тот самый ехидный тон Перси.
— Ты никогда не задумывалась, почему был самый честолюбивый и прогнивший из Уизли? Почему высокомерный и эгоистичный Розье?
Темная усмехнулась и грациозно обогнула Сиерру, встав прямо перед ее лицом. Черные, полные ненависти, глаза против серых — пронизывающе-холодных.
— Особенно Розье, — улыбнулась та. — Потому что ты знаешь, что не заслуживаешь кого-то получше. Кого-то светлого, доброго, честного и умеющего любить всем сердцем. Ты заведомо выбираешь людей с угольком вместо сердец.
Темная ловко подхватила небольшой уголь с земли и подбросила его вверх. Сиерра против воли наблюдала, как зачарованная, пока он слишком медленно опускался обратно в ладонь ее точной копии.
— И что тебе нужно? — хриплым голосом спросила Сиерра. Темная улыбнулась.
— Твое место.
Сиерра не успела осмыслить услышанное, как Темная сдавила ее горло своими тонкими пальцами, а длинные черные ногти, больше похожие на когти, остро впивались в кожу. Девушка задыхалась и из последних сил пыталась оттолкнуть ее, но та была гораздо сильнее — будто бы совершенно непобедима и неуязвима.
Когда из глаз потекли слезы, а воздух беспощадно ускользал из легких, Сиерра очнулась. Она резко распахнула глаза и стала изо всех сил хватать ртом живительный воздух, и только после этого осознала, что ее ослабевшие пальцы хватаются за собственное горло.
— Что за черт, — прошипела она и включила свет.
