У стены напротив стоял небольшой комод с зеркалом, и Сиерра, чуть не запутавшись ногами в одеяле, ринулась к нему. Она с ужасом смотрела на свое перепуганное отражение, взгляд которого цеплялся за лиловые следы на шее от пальцев. От собственных пальцев. Сиерра шумно выдохнула и осмотрела руки: кое-где под ногтями запеклась кровь в подтверждение того, что отныне она опасна даже для себя самой.
С этой злополучной ночи Сиерра старалась не спать. Она вливала в себя литры бодрящих эликсиров, и поначалу это правда работало: продуктивность значительно повысилась за счет дополнительного времени для работы и поразительной остроты ума. Сиерра чувствовала себя гораздо спокойнее и будто бы могла свернуть горы. На собраниях ордена она блистала гениальными идеями, десятками килограммов поставляла взрывающиеся зелья для борьбы с пожирателями и чувствовала себя так, будто выпила Феликс Фелицис.
Ее внезапная заинтересованность была на руку всем: более осведомленная часть членов совета сочли это попыткой доказать, что она все же выбрала правильную сторону, но Сириус с каждым собранием становился все более хмурым. В конце очередного он все же смог поймать дочь прямо у выхода. Она скрестила руки на груди и вопросительно вскинула брови.
— Что с тобой происходит?
— А что со мной? Я работаю на благо великого Ордена Феникса, тружусь во славу победы над диктаторским режим его величества Темного Лорда.
— В твоем голосе столько яда, что можно сцедить и убить всю армию пожирателей, — хмыкнул Сириус.
— А чего ты ожидал? Что я скажу спасибо? Уж прости, благодарности не испытываю.
— Сиерра, я не хотел этого, но выбора не было. Ты же сама понимаешь, как это опасно!
— Вы все так переживаете за Гарри, будто он волшебное оружие против этого ублюдка! — вспыхнула Сиерра. — Я, конечно, тепло отношусь к Гарри, но может хватит уже играть другими людьми и их судьбами из-за этого?
— Ты хочешь сорваться на мне, — понял Сириус. — Валяй. Все лучше, чем эта игра в идеального солдата ордена.
Сиерра покачала головой и грустно усмехнулась.
— Похоже, что мне остается злиться только на себя. Прости, пап, мне просто паршиво.
Вот и все. Одно признание, которое оказалось не так уж сложно из себя выдавить, и будто гора с плеч. Сириус протянул к ней руки.
— Иди сюда.
Было так легко почувствовать себя слабой, не притворяясь кем-то другим, а просто стать дочерью, слабой девочкой, на которую свалилось слишком много дерьма. Сириус поцеловал ее в макушку.
— Ты не одна. Помни об этом.
Спустя непродолжительное количество времени не спать становилось все труднее. Качество работы неустанно снижалось, девушка постоянно путала ингредиенты, застывала в собственных мыслях, которые беспорядочно ускользали, от чего зелья было безнадежно испорчены. Из лаборатории часто доносились хлопки, взрывы, звон разбитого стекла и отборная ругань, которой бы позавидовал даже самый отъявленный егерь. Под ее глазами, утратившими живой блеск, залегли темные круги, а прежде румяная кожа приобрела серый оттенок.
Приступы невыносимой головной боли случались все чаще, и долгое время Сиерре везло быть в это время одной, пока это ни случилось при Максе. Однако он уложил ее на диван, принес мокрое холодное полотенце и стакан воды, и после этого не составило труда убедить его в том, что это лишь от недосыпа и накопившейся усталости.
В другой раз ей не повезло. Приступ пришелся прямо на посещение «Всевозможных Волшебных Вредилок». Почувствовав резкую пронзающую боль в висках, Сиерра стиснула зубы и схватилась за перилла лестницы, стараясь не упасть. Но с каждым мигом, волна за волной, боль нарастала, как сметающий все на своем пути цунами, не оставляя ни шанса на отступление. Сиерра рухнула на колени, теряя сознание от боли, прямо посреди торгового зала. Последним, что она увидела, было встревоженное лицо Джорджа, а потом девушка провалилась во тьму.
Яркий свет резал воспаленные веки, от чего было невыносимо трудно открывать глаза. Когда с трудом ей это удалось, она увидела над собой три пары таращащихся на нее глаз. Пока Сиерра, морщась, поднималась в сидячее положение, близнецы и Кира наперебой спрашивали, как она себя чувствует, что это было, и не нужно ли ей чего-нибудь.
Каждый новый приступ не проходил бесследно, как будто из раза в раз она все больше слабела и теряла себя. Будто бы нечто изнутри подрывало ее силу и стойкость. Сиерра ощущала дрожь в руках и едва могла держать стакан, не разбрызгав воду вокруг себя, в голове витал неприятный тяжелый туман, который рассеивался очень медленно, а перед глазами все еще мелькали отголоски вспышек минувшей боли.
— Си, ты в порядке? — взволнованно спросил Джордж, придерживая ее стакан.
— Что с тобой случилось? Только без чепухи про мигрени! — строго отрезала Кира.
— Выглядишь неважно, — кисло заключил Фред и уселся на пол возле дивана.
— Это мигрень, — настаивала Сиерра, но знала, что это звучит неубедительно. — Просто я сейчас мало сплю и принимаю чересчур много бодрящих эликсиров. Это побочное действие, о котором я не знала.
