Сиерра благодарно ему улыбнулась.
Чем ближе лодка подбиралась к Азкабану, тем агрессивнее становилось море, стараясь хладнокровно пустить на дно маленькое волшебное судно, нарушающее привычный распорядок жизни; тем сильнее сгущался туман, пока сквозь его плотность едва можно было различить силуэт стоящего рядом человека. Но уже у самого подножия скалы, над которой величественно возвышался Азкабан, белесый туман стал рассеиваться, становясь похожим на легкую дымку.
Когда казалось, что самое сложное позади, выяснилось, что настоящая Сара Нильсон была у своего подопечного буквально на днях, поэтому управляющий тюрьмой отказывался выдавать еще один пропуск. Сиерра с мольбой посмотрела на Перси, надеясь, что этот ее взгляд на остром и сером лице Сары был не настолько заметен, чтобы забить тревогу. Перси на ходу придумывал доводы, настаивал, угрожал, но старый волшебник был непоколебим. Юноша посмотрел на выражение лица своей спутницы и, тяжело вздохнув, ловко выудил из кармана волшебную палочку. Управляющий Азкабаном даже не смог отреагировать перед тем, как оказался во власти заклинания Империус, использованным Перси.
— Ты с ума сошел! — удивленно прошептала Сиерра.
— Будешь мне морали читать или мы пойдем? — ворчливо произнес Перси, убирая палочку обратно в карман.
Сиерре ничего не оставалось, как завороженно идти вслед за ним, чувствуя, что ноги от нервов стали как ватные. Управляющий против своей воли провел их по мрачным и сырым коридорам, разгоняя попадающихся дементоров, пока они не дошли до нужной камеры. Сиерра зябко поежилась, провожая напряженным взглядом темную фигуру, от которой исходил мертвый холод и ледяной ужас.
Рикон Вебер был уже стар и прилично осунулся за года, проведенные в заточении. Он похудел, щеки, покрытые седой кустистой бородой, осунулись, череп, обтянутый серой кожей, покрывали редкие седые сальные волосы, торчавшие в разные стороны. Он сидел на узкой койке, поджав одну ногу под себя — настолько худой, что сквозь кожу легко можно было разглядеть грудную клетку. Сиерра поежилась, представляя, что ее отец целых двенадцать долгих лет жил в такой же холодной и сырой камере, в окнах которой даже не было стекол — только ржавые железные прутья, не защищавшие от колючего ветра, дождя и снега.
— Сара, дорогая, я бы предложил тебе чай, но, как известно, и сам не пил даже горячей воды уже миллион лет. — Мужчина засмеялся, но сухой болезненный кашель прервал его смех.
— Мистер Вебер, возможно, нам и правда стоит смягчить условия вашего заключения, — произнесла Сиерра максимально ровным голосом.
— Еще, кажется, позавчера ты говорила, что я живу в очень даже неплохих условиях. Что изменилось?
— Я все хорошенько обдумала, но пришла не за этим. Я дам вам камеру получше в обмен на информацию по вновь открытому делу, где я пообещала сотрудничать со следствием, — выдумывала Сиерра. Перси, если и удивился, то не показал этого.
Мужчина раскатисто засмеялся, но вновь после этого разразился хриплым кашлем.
— И что же ты хочешь знать?
— Мне нужны имена тех, для кого вы производили сыворотку драконьей оспы в определенный период времени. Сможете вспомнить ради улучшений своего пребывания здесь?
Рикон задумался.
— Только если ради тебя, моя прекрасная Сара, — издевался он. Сиерра поджала губы.
— Тысяча девятьсот восемьдесят третий год.
— Да-а, — протянул он. — Я помню каждого своего клиента. У меня, знаешь, потрясающая память даже спустя двадцать лет, только вот я тебе ничего не скажу, обманщица. Нет в Азкабане других камер: только эти сырые каменные стены, жесткие койки и дыра с прутьями вместо окна. Настоящая Сара Нильсон сказала мне об этом еще позавчера. Еще она сказала, что придет другая, ненастоящая, будет вынюхивать что-то…
Старик улыбнулся, обнажая удивительно белые и здоровые зубы. Сиерра и Перси взволнованно переглянулись, понимая, что кто-то еще знает об их плане.
— Пойдем, Сиерра, — тихо настаивал он, но девушка подошла ближе к заключенному. Одна его нога была скована оковами с короткой цепью, привязанной к ближайшей стене, а на запястьях смыкались металлические браслеты, которые управляющий еще при них застегнул на заключенном.
— Если ты знаешь, что я не Сара, то по крайней мере не знаешь, на что я способна. Уверен, что хочешь проверить?
— Зато я знаю, на что способен тот, кто наложил на Сару Нильсон империус, — серьезно произнес Вебер. — Ее голосом он доходчиво объяснил, что, если я скажу хоть что-то, то меня ждет поцелуй дементора. Вы же знаете, что это хуже, чем смерть? Ты заперт не только в тюрьме, но и в собственной голове.
Сиерра понимала, что все ее угрозы не напугают заключенного, поэтому оставалось только одно: она рывком приблизилась к нему и, пользуясь тем, что мужчина закован, с силой схватила его за подбородок, запрокинула голову назад и влила в рот сыворотку правды. Ей пришлось с усилием сжимать его челюсти и зажимать нос, пока Вебер извивался, пытаясь выплюнуть все обратно.
— Что ты делаешь? — возмутился Перси.
— Лучше помоги, — рыкнула девушка.
