Натираться при посторонних недостойно принцессы, но и отсылать их в другую комнату нет времени. Не до церемоний, в самом-то деле.
— Помоги.
Ловкие руки д,Оффуа, скользя по телу, не только втирают приятно пахнущую мазь, но передают родное тепло и, черт возьми, уверенность! Которой именно сейчас так не хватает.
— Мы готовы. — Это уже муж. Мужчина, знающий что и как делать. Как хорошо, что он рядом. Уже перекинул через плечо перевязь с длинной шпагой, засунул за пояс пистолеты, за голенище сапога — кинжал.
Бен Фарук зажег факелы, поднял крышку люка.
— Вперед. Идите за мной. Господин, поддерживайте Дал… — Старый лекарь едва не назвал Делал именем, под которым та когда-то скрывалась в его доме. — Извините, господин, вашу супругу, разумеется.
— Угу. — В лабиринте кривых и неровных коридоров сразу стало не до разговоров.
Куда идем? Как? Не заблудились ли? Страшно. Так уже было в путешествии по этим ходам два года назад. Сейчас, как и тогда, лишь крепкая рука мужа придавала сил и уверенности.
— Все, добрались.
Действительно, тупик. Ошибки нет? Ах да, на земле множество следов. Ну что, начинается?
Де ла Сьота отошла вбок, что-то сделала, и стена, только что закрывавшая проход, отъехала в сторону. Делал осмотрелась. Да, кажется, именно отсюда она и сбежала когда-то от катившейся по дворцу неумолимой смерти. Здесь же и пойдет назад, добывать свой законный трон, мстить убийцам матери и отца.
Вперед!
Нет?
Чего Сезар ждет, почему так внимательно смотрит на Бен Фарука и де ла Сьоту? Будто решает для себя нечто важное. Наконец, заговорил:
— До встречи, друзья. Возвращайтесь и уходите из дома немедленно. Ни в коем случае не в те дома, где вас видели раньше. Затеряйтесь, спрячьтесь. И как можно скорее уезжайте из Туниса. Вы заслужили награду, теперь главное — дожить до нее.
Делал так и не узнала, что главную награду эти двое получили только что: муж не стал их убивать, хотя по всем правилам был просто обязан это сделать.
А д,Оффуа протянул жене руку.
— Идем, но очень осторожно. И слушать меня. Сказал пригнуться — встань на четвереньки, сказал «стой» — представь, что ты камень, сказал ползти — почувствуй себя змеей.
Они пробрались по знакомой обоим галерее, прокрались по полуразрушенным помещениям, в которых Делал с трудом узнавала когда-то утопавшие в роскоши залы, забрались в комнату, ту самую, где ей довелось пересидеть ту страшную ночь. И долго ждали, пока мимо не пройдет до зубов вооруженный патруль.
Двигались аккуратно, но чувствовалось, что путь был подготовлен мужем давно и тщательно. И это знание с каждым шагом повышало уверенность в успехе.
— Ползи.
Зачем? Очередной коридор, кривой, с обрывками гобеленов на толстых, выложенных из крупных камней стенах.
Да ладно, обещала же сегодня быть послушной.
А что здесь было раньше? Хм… заблудиться в родном дворце, который, когда-то избегала вдоль и поперек…
— Замри.
Ну глазами-то двигать можно. Наверное.
Так-так-так. А ведь место-то знакомое. Точно! Вон из стены выпирает булыжник, о него когда-то здорово рассадила коленку. Да так, что маленький шрамик до сих пор остался. Муж любит его целовать, прежде чем… вонючий Иблис, не о том думается!
О чем надо? Да о том, что дошли! Этот коридор переходит в галерею, по которой только и можно войти в ту пристройку! И да, в прежние времена дальше этого коридора никому хода не было. Перед ним всегда стояли стражники, самые злые, самые неумолимые. Единственные во дворце, кому дозволялось безнаказанно схватить юную принцессу и отшлепать ремнем по заднице. Делал сама не заметила, как почесала ягодицу.
А ведь сказано ж было: «Замри!»
Где-то загремел, в клочья разрывая утреннюю тишину дворца, набат. Послышались далекие гортанные крики, скрип давно не открывавшихся дверей.
Муж лишь бросил короткий злой взгляд, скомандовал: «Вперед! Бегом».
Рванулся первым, так, чтобы прикрыть ее. От кого?
Проклятье!
Тот самый пост, двое, охраняющие пристройку. Только эти — не те, они перехватывать не будут. У них один приказ — убивать.
Два выстрела!
Пуля просвистела у виска. Вторая? Муж сбился с шага, качнулся, но продолжил бег. Ранен? Выстрелил в ответ, один стражник схватился за грудь, медленно, неожиданно медленно и плавно упал на спину, из-под затылка потекли ручейки крови.
Другой? Достал меч, могучий взмах, удар, ломающий крепкую шпагу. Но муж успевает! Удар кинжалом в горло! Прорвались!
Нет-нет-нет! Только не это!
Д,Оффуа падает на колени, начинает валиться на бок.
— Держись!
Добежать, схватить и тащить вперед! Господи, откуда взялись силы?
О том, что ему нельзя в пристройку, что он не наследник, что ждет страшная смерть — не думала. Забыла. Главное — унести с галереи, укрыть от выстрелов.
Успела.
Уронила, упала сама, но уже надежно укрытая стеной.
Выстрелы гремели, пули визжали, пролетая мимо. Плевать. Главное — он. Разорвать одежду, что с ним?
Плохо. Пробит правый бок, воздух с пузырями выходит из раны, струйка крови потекла из уголка губ, тех, что еще вчера так жарко целовали. Господи, ничего нельзя сделать! Да кому нужна корона, добытая такой ценой!
