– И ты был согласен с дедом? Разве какое-то молодильное яблоко может стать на один уровень с жизнями сотен человек?
– Я его не оправдываю, наш предок наломал дров, но он был идейным, безбашенным.
– Как и ты?
– Нет, дочь, я таким никогда не был!
– Послушал бы ты себя со стороны! Каждый раз, когда разговор заходит за вино, твои глаза горят!
– Вино – это не философский камень, дарящий бесконечную жизнь!
– Судя потому, что мы нашли в подвале бабы Дианы – ты нашел философский камень!
Дядя посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Вику:
– Мне приходилось заниматься делами братства.
– Как у тебя получилось сделать то, чего не мог наш предок? – спросила Вика и поднялась с дивана. – Убил еще двадцать человек?!
– Нет, дочь, все дело в винограде. Мускат склонен к мутации. Я добился того, чтобы лозы сильнее углублялись в почву и работали как насос.
– В смысле как насос? – удивился я.
– Они впитывают все, что просачивается в почву. Дуб дает, а лозы забирают, – объяснял Лёня.
– Ты гордишься этим? – с наездом спросила Вика.
– Конечно, дочь! – ответил дядя. – Я добился того, чего не могли достичь больше ста лет!
– Но столько жизней угроблено!
– Не моими руками! Я давно покинул братство!
– Только ты сейчас находишься на винодельне культистов!
– Если бы я мог, больше никогда бы не пришел сюда!
– Что тебя держит? – спросила Вика и вернулась обратно на диван.
– Обязательства! – закричал Лёня. – Если я хочу нормальной жизни для тебя и Веры – должен продолжать работу! – он сел на пол и схватился за голову.
– Что? – спросила Вика и подлезла к отцу. – Пап, ты говоришь правду? Скажи, пожалуйста, ты не врешь?
Я не понимал, что сейчас происходит на моих глазах. Почему такая резкая смена настроения? Неужели Вера – это…
– Скажи мне, папочка, мама жива? – с надеждой в голосе спросила Вика.
Впервые я увидел, как взрослый мужчина плачет.
– Да, доченька, она жива, – говорил Лёня.
– Где она, пап, скажи, я тебя умоляю…
– Я не могу полностью уйти из братства, иначе они убьют Веру, а потом тебя, доченька…
– Папуля, где мама?
– Я не знаю, – говорил Лёня.
– Когда ты ее видел последний раз?
– Месяц назад…
– Где? – настойчиво спрашивала Вика.
– Они привозили ее в храм Солнца.
– После того, как нас с Родионом приняли в братство?
Дядя кивнул и вытер слезы.
– Почему ты думал, что я от тебя откажусь?
– Я виноват в том, что с ней произошло, – Лёня поднялся и сел на край стола. – Ты тогда отдыхала в Артеке, помнишь?
– Да, папочка, помню, – она обняла отца.
– Пожалуйста, не нужно, – Лёня отодвинулся от дочери.
Вика в недоумении посмотрела на него.
– Дай договорю, – просил дядя. – Шесть лет назад я принял решение уйти из культа. Вера не знала, чем я занимался, да и говорить ей было опасно. Мало ли что она могла подумать, а я не хотел рушить семью…
…В тот день наведался к Савелию и рассказал о своих целях. Он поблагодарил меня за службу и дал добро, но одного его слова мало. Помимо Савелия должны были высказаться другие старейшины.
Меня пригласили на совет. Мы долго разговаривали, но так ни к чему не пришли. Старейшины требовали не делать глупостей, ведь кроме меня никто не сможет контролировать производство вина. Мое предложение передать знания другому последователю не увенчались успехом – они отказали. И тут я сделал роковую ошибку – пригрозил, что просто испарюсь и больше культ меня не увидят. Хлопнув дверью, я покинул совет.
Вечером, когда пересек порог дома, не увидел Веры. Сначала звонил ей на телефон, но она не отвечала. Всю ночь я искал твою маму, Вик, но ее нигде не было. На следующий день мне поступил звонок от Тимофея, одного из старейшин братства.
Он мне ясно дал понять – пока я занимаюсь делом и молчу о пропажи Веры, она будет жива. Тимофей обещал ей достойную жизнь. Я воспринял его слова в штыки, начал угрожать, однако услышав голос Веры в динамике телефона – размяк.
У нас с твоей мамой состоялся неприятный разговор и мне пришлось рассказать ей все. Мне кажется, Вера до сих пор меня ненавидит. Даже в тот день, когда мы встретились в храме Солнца, она была холодна, не хотела толком ни о чем говорить. Просила в следующий раз пригласить тебя, доченька, она же так скучает.
Когда сообщил тебе о смерти мамы, я понимал на какие риски иду. Братство организовало похороны пустого гроба. Наблюдая за тобой во время похоронной процессии у меня возникало желание рассказать обо всем, излить душу, только угрозы культистов засели в голове. Они могли убить тебя, Веру! Ладно я – расходный материал, но моя семья должна жить…
– Как часто ты с ней встречался? – прямо спросила Вика.
– Раз в полгода, – ответил Лёня.
– Я не хочу тебя знать! – сказала она и вышла из кабинета.
Мне хотелось побежать следом за Викой, но я остался на месте. Дядя даже не шелохнулся, словно принял решение дочери вычеркнуть себя из ее жизни. Он спокойно подошел к тумбочке, на которой стояла бутылка коньяка, налил себе еще и залпом осушил стакан. Затем сел за рабочий стол и разлегся на кресле.
– Тебе что от меня нужно? – спросил он.
Пока Лёня настроен на разговор я могу задать ему вопросы:
– Чем занималась бабушка Диана?