– Мы работали с ней в паре. Я производил вино, а она его оценивала.
– Она ходила в море?
– Пока культисты не научились получать прибыль от производимого вина – ходила, а потом они начали платить Диане за аренду земли.
– Зачем тебе земля моей бабки?
– Для своей выгоды, – признался Лёня. – То, что я говорил тебе раньше – вранье. После смерти твоих родителей, я не просил Диану продать землю. Все дело в похищении Веры. Старейшины поставили условие – либо я буду работать, и моя жена останется у них, либо добьюсь продажи виноградников, и они освободят Веру. Так или иначе она будет жить, разница лишь в размере ее клетки.
– Если я дам согласие на продажу, они освободят Веру?
– Говорят – да, но я уже никому не верю. Конечно, надежда есть, но она такая ничтожная.
– Ты рассказывал об этом Диане?
– Говорил, – признался Лёня. – но ей плевать на мои заботы, бабка думала о твоем благополучии, и я ее понимаю.
С одной стороны, я согласен с выводами бабушки – семья превыше всего, однако продав участок она бы и так могла обеспечить мое будущее. Если вспомнить о том, что Диана чуть ли не вырастила Лёню, появлялись вопросы. Разве для дяди она не могла сделать исключение и продать чертову землю в Симеизе?
– Лёнь, ты мне как-то рассказывал, что поссорился с моим отцом из-за мамы. Насколько я помню, ты не успел договорить.
Он поднял на меня глаза, я видел в его взгляде отчаяние. Видимо, история такая же тяжелая, как и та, которую он поведал своей дочери. Сейчас ему было трудно, и я не хотел давить на Лёню, поэтому решил дать ему время:
– Мы можем встретиться на днях и поговорить об этом.
– Хорошо, Родион, я все тебе расскажу, – ответил дядя.
– Последнее, о чем я хотел спросить, – начал я. – Почему бабушка не воспользовалась вином, когда узнала о его чудотворных свойствах?
– Диана знала каким образом культисты добились регенерирующего эффекта и не хотела пачкать руки в крови. Она считала себя выше этого.
– Тогда, каким образом она позволила Максиму и Василисе вступить в культ?
– Твой дед поспособствовал этому, – ответил Лёня. – Родион, у меня невыносимо болит голова. Пожалуйста, дай мне время, и мы обо всем поговорим, хорошо?
Я согласился и покинул кабинет. Теперь на шахматной доске появилась новая фигура – мой дедушка. Судя по всему, он также был участником культа, как и вся семья Разумовских.
Только выйдя за территорию винодельни я нашел Вику. Она сидела на бордюре и плакала. Дождь не утихал ни на минуту. Я сел рядом с ней, обнял и прошептал:
– Все хорошо.
– Не надо меня успокаивать! – Вика вырвалась из объятий и поднялась. – Все шесть лет он нагло врал! Разве это поступок достойный отца?!
– Ради тебя, ради твоей мамы, – сказал я и стал напротив нее. – Если бы он рассказал, возможно, Вера сейчас была бы мертва!
Мои слова подействовали на Вику, она перестала кричать, снова села на бордюр и закрыла лицо ладонями.
– Я все понимаю, но не могу его простить, – говорила она.
– Мне кажется, тебе нужно не грустить, а радоваться, – сказал я. – Твоя мама жива!
Вика подняла на меня глаза.
– Но как мне ее спасти?
– Тут уже нужно подумать, – я сел рядом. – Твой отец говорил про Савелия, он был согласен с тем, чтобы Лёня покинул братство.
– И что ты предлагаешь?
– Судя по всему, он хороший мужик. Нужно найти его и поговорить.
– Легко сказать… У меня вот и мысли нет, где его искать.
– Скоро закончится сбор винограда и культисты будут проводить ритуал, – напомнил я. – Старейшины точно будут на празднике.
– Еще две недели, – сказала Вика.
– За это время подумаем, как нам найти подход к Савелию.
Вика улыбнулась и поцеловала меня:
– Спасибо, Родь, что ты рядом со мной.
Я улыбнулся в ответ.
– Слушай, – начала она. – а ты чего сразу не вышел?
– Задал дяде пару вопросов.
– И что спрашивал?
– Про бабушку, – ответил я, опустив разговор о продаже земли.
– Лучше бы про родителей спросил. Не факт, что он в следующий раз не станет врать.
– Мы с Лёней договорились встретиться завтра, тогда все обсудим. Надеюсь, его честность не испарится.
– На твоем месте, я бы сегодня завалила его вопросами, – призналась Вика.
– Ему и так плохо, – напомнил я. – Пусть отдохнет.
– Так дело не в магии, – говорил следователь. – Просто химия и ботаника.
– Можно сказать и так, – согласился Родион.
– Получается, мама Вики оказалась жива. Что с ней произошло?
– Я не в праве говорить за Веру.
Волков потер лоб и сказал:
– Согласен, ты не обязан, – затем задумался и спросил: – И какого узнать о том, что вся твоя семья была частью культа?
– Странное ощущение, – начал Родион. – С одной стороны, я не причастен ко всем зверствам культа, но с другой, так или иначе моя семья причиняла людям боль. Неоднозначное послевкусие.
Волков стучал пальцами по столу и что-то обдумывал. Родион приготовился к вопросу со звездочкой, однако следователь спросил:
– Так ты встретился с дядей?
– У меня не получилось…