— Всё сложнее, да? — кивок. — Знаешь, я завтра дам тебе бумагу и грифель, напишешь мне… Что такое? Не напишешь?
Нонеза упрямо качнула головой, не глядя на меня. Улыбка уже давно ушла с её лица. Мне стало стыдно: надо же было испортить такую ночь неприятными ей разговорами!
— Хорошо, забудь. Давай просто погуляем…
Но она уже тянула меня в другую сторону, вниз по течению, словно хотела показать что-то ещё. Вскоре из-за очередных зарослей причудливого пушистого кустарника показались какие-то развалины. Тот же камень, те же линии, незнакомая архитектура… Ручей тёк прямо внутрь, в сохранивший очертания изящной арки провал в стене. Мы последовали за ним.
— Надо же, какие у них тут места для гуляний, — пробормотал я, разглядывая при свете лиан щедро изукрашенные рисунками и непонятными письменами стены.
Я чувствовал, как во мне просыпается археолог-энтузиаст, но он тут же уснул обратно, стоило повернуться.
Нонеза уже успела избавиться от своего рыжего платья и тянула ко мне руки.
Холодно этой ночью больше не было.
Следующий день пролетел как в облаках. Я чувствовал себя настоящей звездой: куда бы ни пошёл, всюду ловил заинтересованные взгляды, а иные горожане обоих полов не отказывали себе в удовольствии лишний раз меня остановить и перекинуться словечком. В других обстоятельствах это, может, и раздражало бы, но сегодня было не до того: мысли то и дело возвращались к ночи в древних развалинах у реки.
Помнится, в перерывах я шептал ей какие-то глупости: строил наивно-мальчишеские планы о том, как изменю этот мир, как свергну императрицу и перепишу законы, верну свободу и права мужчинам-рабам, научу их самостоятельно принимать решения, не полагаясь на волю госпожи… Обещал, что мы станем первой равноправной парой, а глядя на нас — и остальные задумаются. Она тихо кивала и грустно улыбалась. Зря она так. Я докажу ей, что и без магии, и без голоса можно жить и быть счастливой. Я помогу ей справиться.
Я чувствовал, что всё могу.
Краем сознания я замечал, какая суматоха царит в городе на деревьях. Мосты качались и дрожали: лиловые носились по ним сломя голову, передавая послания, перенося припасы, обмениваясь новостями.
— Только что пришёл ответ от главы Бледного Леса, — между делом сообщила Цитрина Гринде, пока мы помогали фасовать на порции и упаковывать в полотняные мешочки что-то вроде тонких высушенных хлебцев. — Она не просто пошлёт на помощь своих лучших воительниц, но и сама отправится с нами.
— А Сизая Река? — кузина зубами затянула тугую завязку на очередном мешочке и уложила его в общую кучу.
— Ещё молчат. И мы сомневаемся, что рискнут ответить. Их земли слишком близко к Скале.
— Госпожа Цитрина, — решился подать голос я, выныривая из своих мыслей, — а вы не боитесь, что среди ваших соплеменников или среди тех семей, которым отправляли послания, есть шпионы лазурных?
— Не боимся, — снисходительно, словно объясняя ребёнку элементарные вещи, отозвалась женщина. — Потому что точно знаем, что они есть. Поэтому многое, что произносится вслух касаемо стратегии, мест и сроков —неправда. Все, кто должен, это понимают. Все, кому нужно, согласовывают свои действия другими способами.
— Но и лазурные об этом знают?
— Разумеется. Однако знают наверняка только то, что в империи назревает мятеж и в ближайшее время придётся несладко. А те из них, для кого это неожиданность — непроходимые глупцы. Руто, птенчик, — она бросила взгляд на часы на стене, — тебе пора.
Я кое-как проглотил «птенчика» и направился к выходу со склада — одного из нежилых коконов в самом центре поселения, рядом с башней. Что примечательно, он ничем не отличался от остальных: у лиловых и дома простолюдинов, и жилище главы и её близких, и хозяйственные постройки внешне смотрелись одинаково. Чёрт знает, как они сами их различали…
Но на самом пороге я столкнулся с Айром.
— Руто! — воскликнул тот. — Я везде ищу… Нет, не тебя, госпожу Нею. Ты не видел? Говорят, она тебя вечером водила к развалинам на реке. Правда?
— Правда, — неохотно признался я, спиной чувствуя, как Гринда навострила уши. — Но мы потом вместе вернулись в дом госпожи Цитрины… Под утро. А потом меня забрали помогать с тентом, ещё до завтрака.
Если я ожидал осуждения с его стороны, то зря. Он лишь понимающе кивнул — мол, на всё воля госпожи.
— Если увидишь… — начал было он и задумался. — Нет, ничего. Просто хорошо, если увидишь.
Развернулся и убежал. Я побрёл в другую сторону, к мостику, ведущему в башню.
Меня провели в комнату в центре четвёртого яруса, оказавшуюся подобием зала для совещаний — без окон и с наглухо закрывающейся дверью. Восемь женщин с Садриной во главе смотрели на меня из-за стола. Кажется, они успели уже многое обсудить, а меня специально позвали попозже.
— Твоя главная задача, багровый, держаться на виду. Используй магию и этих своих шикшней только для защиты, никакой самодеятельности. Ясно?
— Но…
— За безопасность не волнуйся; тебя прикроют лучшие из нас.
