Контингент отдыхающих состоял, в основном, из работников типографии, которые много лет знали друг друга и были постоянными собутыльниками. Достойные и приличные люди. В штате профилактория был фельдшер с огромным опытом, который постоянно работал в медпункте типографии, а на лето выезжал в профилакторий. Тоже, кстати, выпить не дурак. Он пользовался всеобщим уважением - его называли доктором. У него была отдельная комната-медпункт. Там стояли кушетка, стол, стеклянный шкаф с лекарствами и койка за ширмой, где он спал.
Как-то после обеда я пошел на пляж и стал свидетелем невероятного события. Один из ветеранов полиграфии купался на мелководье – вода была очень холодная. Вдруг он задергался, затрепыхался и выбросил на берег угря, большого, килограмма на полтора. Он поймал угря руками! Угорь, извиваясь, как змея, быстро пополз по направлению к воде, но не тут то было. Его перехватили двое других ветеранов. Потом они быстро оделись и ушли с пляжа.
Назавтра мой сосед по комнате Коля с самого утра стал жаловаться на плохое самочувствие, головную боль и слабость. Коля был молодой, но квёлый, типичный ипохондрик. Он мне так надоел своими жалобами, что я сказал:
- Чего ты мне это рассказываешь? Иди к доктору, расскажи ему. Он тебе даст лекарство.
И Коля пошел. Минут через 15 он возвратился веселый, глазки блестят.
- Ну что, дал тебе доктор лекарство?
- Да, он мне дал таблетку анальгина, хотел дать воды запить, а графин пустой. Так он махнул рукой, достал начатую бутылку рома, налил мне полстакана и говорит: "На, запей!"
За завтраком я узнал подробности вчерашних событий. Друзья отправились на кухню и попросили угря зажарить, взяли в зверинце 4 бутылки рома и отправились к доктору, чтобы у него в спокойной обстановке этого угря съесть.
Все-таки ром был действительно настолько гадостным, что эти люди не смогли допить его до конца!
Я учился на автотракторном факультете Белорусского политехнического института (1958 — 1963). На четвертом курсе я проходил практику в Отделе главного конструктора МАЗ. Вместе со мной там же проходили практику четыре студента из Горьковского политехнического. А четыре студента из моей группы проходили практику на Горьковском автозаводе.
Горьковчане жили в общежитии БПИ. После работы мы ехали вместе на трамвае № 6. Я до кинотеатра "Мир", а они до политехнического. Приближался день 7 ноября. Город был украшен плакатами и транспарантами. Из окна трамвая был виден на одном из домов на улице Ванеева огромный плакат с силуэтом Ленина и надписью «Няхай жыве Кастрычнiк!». Одна из горьковских студенток сказала:
— Я понимаю по-белорусски! Кострычник это Ленин, человек, который зажег костёр революции.
Помню, что я долго смеялся. А летом, в турпоходе, с моей подачи кострычником стали называть дежурного, который должен был собрать хворост и развести костёр.На всякий случай перевожу плакат на русской язык:«Да здравствует Октябрь!»
Мои старшие дети — две девочки-погодки. Когда люди постоянно вместе, довольно часто появляется острая потребность обругать друг друга. У нас, родителей, тоже иногда возникало желание обругать кого-либо из девчонок. Но ругательства не должны быть очень обидными или оскорбительными. Мы с женой выработали такие правила:
1. Ругаться можно, если по делу.
2. В качестве ругательств допускаются только названия диких животных.
Категорически запрещается обзываться домашними животными. То есть нельзя использовать слова корова, свинья, коза, кобыла, ослица, курица, гусыня и т.д. Можно сказать крокодилица, бегемотиха, волчица. Поскольку у нас дома жила собака, умница и красавица Багира, слово собака как оскорбительное не воспринималось.
Эта система позволяла безболезненно разрядить напряженную обстановку.
Мой рабочий стол стоял в лаборатории, забитой всяческой электроникой и аналоговыми ЭВМ — кто теперь знает, что это такое? А еще в комнате постоянно негромко работал приёмник "Рекорд" 1955 года выпуска, Бердского радиозавода. Правда, когда намечалась показуха, то есть готовились к приему каких-нибудь больших начальников, приемник, чтобы он не диссонировал на фоне современной электроники, прятали в кладовку. Этот гаджет я притащил из дому, и благодаря усилиям наших электроников он работал вплоть до 90-го года. После того, как сгорела радиолампа 6Г2, а наш крутой снабженец, несмотря на свои обширные личные связи, не смог ее найти, приемник пришлось выбросить.
Со студентами я работал в основном индивидуально. Сначала наличие студента замедляло работу, потом сильно ускоряло — плохих студентов мне не давали.
Как-то сидим мы со студентом Димой Р. за АВМ, «Маяк» передает новости: "... является оплотом свободы в регионе...".
Спрашиваю:
— А ты знаешь, что такое оплот?
— Ну, защита...
— Оплот — это ограда, забор, — объяснил я ему. — В белорусском языке сохранилось слово "плот". Слыхал песенку: "Ой ты, коце, коце, не сядзі на плоце, хадзі лепей к нам, к нам, нешта табе дам, дам"?
