Ну а как только на смену победившему социализму пришел загнивающий капитализм, место это очень быстро коммерциализировалось и за нескромные деньги тут начали отдыхать новые скоробогатые, половину из которых как раз те самые функционеры всевозможных «комов» и составляли. Ну а где бизнес и деньги, там, дело понятное, в угоду персоны, за все чистоганом платящей, вся округа расти и развиваться начинает. Вот ровно так и с заимкой произошло. Очень быстро скромных размеров избушка из-за многочисленных перестроек превратилась в почти альпийское шале, а вкруг нее выросло несколько домиков конструкцией попроще. Конструкцией – да, но никак не удобствами. Было в каждом из них тепло и уютно, и даже туалет, блещущий чистотой фаянса, внутри каждого отдельного строения имелся, навеки похоронив своим присутствием «объект системы „эМ“/„Жо“», ранее стоявший во дворе и продуваемый всеми ветрами. Непосредственно к этой группе уютных строений примыкала просторная поляна, заменявшая собой парковку, тщательно очищенная от снежных наносов даже в самые снежные зимы, готовая принять дорогих гостей в свое лоно в любую минуту.
Вот как раз на эту лужаечную парковку по прошествии двенадцати часов езды от Иркутска кавалькада джипов-сундуков и прибыла. Малость притомившиеся охотники покинули уютные недра своих люксовых внедорожников и, с хрустом и удовольствием потянув малость затекшие спины и чресла, под радостные всхлипывания и полупоклоны встречающих егерей принялись размещаться. Разгружаться то есть. Ну не сами, конечно! Самим-то при таком наличии услужливого персонала рученьки перетаскиванием коробок утруждать не с руки, конечно же, вы уж простите за двусмысленность. В таких условиях только руководить остается, важно вокруг лакированных грузовиков похаживая и, куда что тащить, указывая. Они так и делали…
В конце концов, разгрузив съестные припасы в недра большого гостевого дома, стоящего теперь на месте той самой, первой заимки, все безоговорочно порешили, что сегодня по вечеру никаких банкетов и зажигательных вечеров быть не должно, потому как завтра на зверя идти нужно. А на него, на зверя этого, непременно со свежей головой и, что более важно, со свежим дыханием ходить необходимо. Потому как у зверя нюх удивительно острый, и он перегар даже раньше жены благоверной или работника ГИБДД от тебя учуять может. Сильно раньше! Оттого банкет запланировали на вечер следующего дня, когда наверняка будет что отметить и о чем поговорить. Ну а раз зажигательного пьянства не планируется, так и делать в сплоченном коллективе особенно нечего и нужно спать идти, потому как завтра ни свет ни заря на медведя подниматься потребуется. Разбрелись, малость с бытовым обустройством посуетились и в конце концов, угомонившись, в крепкий сон погрузились. К завтрашней охоте сил набираться отправились.
Ну а с утра, как оно и планировалось, попросыпались все к часу установленному и к большому гостевому домику сбрелись. Рекогносцировку охотничью на карте местности цветными карандашами разрисовать и в памяти отложить.
Выглядели охотники самым воинственным образом. Качеству и красоте их вооружения, коим они с ног до головы были увешаны, позавидовали бы даже мастера известного оружейного дома Purdey-Beesley и лично товарищ полковник Томас Торнтон, который в свое время в Европе половину живности поизвел. Оружие, своей суммарной стоимостью превышающее годовой бюджет такого города, как Суздаль, например, блестело идеальной чистотой и светилось таким качеством, что какой-нибудь хваленый Remington выглядел бы рядом с ним поделкой дворового мальчишки, соорудившего самопал из куска заборной доски и отрезка водопроводной трубы. Ржавой водопроводной трубы. Боеприпасов же на каждом из охотников пребывало так много, что могло показаться, будто они не на одного-единственного медведя идут, а как минимум Сталинградскую битву выиграть вознамерились. Много, в общем, было и оружия, и огневого боеприпаса к этому оружию.
И только Егор, пусть и хорошо в теплую охотничью амуницию экипированный, стоял среди этой воинственной толпы совершенно безоружным и по непонятной причине радостно улыбался. Ружьишка какого, даже самого плохенького, у Егора не было не то чтобы здесь, потому как он в эти края работать, а не охотиться приехал, но и вообще, за всю свою жизнь он ни одного и нигде не поимел. Потому, наверное, и радовался он теперь, что за неимением амуниции тащиться на встречу с наверняка недовольным медведем ему сегодня не придется, но галочку в списке достижений напротив «Побывать на охоте» он в этой командировке все-таки поставит, потому как приехал же на эту самую охоту, как ни крути. Однако такая обезоруженность Егора в других охотниках вызвала недоумение и беспокойство: «Это как же наш уважаемый Егор Семёнович охотиться станет? – спрашивали они друг у друга. – А ну как мишка мимо него пробежит, а ему даже и пульнуть-то не из чего. Так ведь и убежит Потапыч, ни разу не пульнутый. Непорядок это. Ой непорядок!»
