Куда девалось все зверье, каковое еще вчера тут табунами бегало, сказать было сложно. То ли в норы подземные уходило, то ли, подобно древним драконам, для маскировки жизнесберегающей в камни и деревья превращалось. Неизвестно. Но только пропадала куда-то трофейная живность почти в полном составе. Одни только комары, которых в природе и так с избытком, плотными тучами по этим лесам летали и на охотников же ради собственного пропитания охотились. Нет, ну разве что забредет по незнанию с совсем уже дикой территории Тверской губернии лось какой, ну или кабан носатый оттуда же приблудится. И ходит тогда по подмосковной чаще неместное животное, головой в недоумении вертит и полному отсутствию своих сородичей удивляется. Удивляется, но вкусную травку кушать не забывает. И тут уж наши местные охотнички ну давай всей оравой с ружьями наперевес за бедной животинкой до тех пор бегать, пока до смерти не загоняют или из тех самых ружей окончательно не застрелят.
То же самое и к птицам промысловым применимо и совершенно справедливо. Вот вроде косяками несметными летит себе утка, в последний предсезонный день собой половину неба прикрывая, но как только полночь пробьет, так сразу тех уток и не становится вовсе. Будто нырнули все разом на дно прудов и болот и сидят там, жабрами, вмиг отросшими, дышат и окончания охотничьего сезона терпеливо ожидают.
Так что в те недели, когда охота разрешалась, поохотиться как раз особо и не на кого было. Но когда охотника, друзья мои, отсутствие дичи от охоты отворачивало и от похода в лес отвращало? Никогда! Он, охотник настоящий, начала сезона, как дачник прихода весны, ожидает и ни за что на свете его не пропустит. Подхватит ружьишко, еще загодя до блеска начищенное, выведет собак из загона, так же загодя не покормленных, обвешается запасами всевозможными и девайсами разнообразными и ну давай по лесам да болотам километры нарезать, великому писателю Тургеневу уподобляясь. И даже если не добудет никого такой последователь гениального литератора, все равно очень и очень жизнью доволен останется и в последующем в красках о такой замечательной охоте каждому встречному и поперечному рассказывать станет.
Ну и вот, Роман наш, общему поветрию повинуясь, а больше настояниям друзей уступив, тоже себе охотничий билет выправил и даже кое-каким ружьишком обзавелся. Ну а раз обзавелся, так, стало быть, и будьте любезны, милостивый государь, пройдитесь как-нибудь на охоту. Обязательно пройдитесь! А иначе общественность не поймет. Ну он и вышел пройтись… В очередной сезон охоты на болотную птицу решил к своим закадыкам-охотникам присоединиться и к имеющейся у него рыболовной доблести еще и охотничью страсть присовокупить.
Собрались почти тем же составом, что раньше рыбалить ездили, и в места, для звероубийства отведенные, воодушевленной толпой выехали. Тут, благо дело, ехать далеко не пришлось, потому как область она хоть и Московская, столичная, но совсем не Техас и не ЯНАО. Небольшая такая область, если в глобальном масштабе рассматривать. Потому всего-то с полсотни верст от дома и отъехали. Отъехали, машины на лесной опушке оставили и в сторону болот двинулись.
Дело происходило осенью, друзья мои, и, стало быть, на болоте в этот раз разрешено было и в утку с гусем, и в бекаса какого-нибудь, и даже в птицу со странным названием «дупель» от всей души пострелять. И если уж про дупеля с бекасом говорить, то, руку на сердце положа, во что там стрелять, мне совершенно непонятно. Что бекас этот самый, что дупель, странно поименованный, к одному подотряду куликов относятся и размерами своими не сильно от обычного воробья отличаются. Такая птица, если ей вдруг фантазия в голову взбредет, вся целиком в ствол охотничьего ружья влезть может и там с полным комфортом разместиться. А они – охотиться! Нехорошо! Не по-джентльменски, товарищи дорогие! Ну да ладно, не суть… Это еще предки наши решили, что на куликов охотиться можно, а нам такая странная привычка уже по наследству досталась. Тут рассуждать не приходится, сказано – на дупеля, значит, на дупеля.
Но вот ведь неудобство какое случилось: не знал Роман, как этот самый дупель в живой природе выглядит. Курицу или утку знал, конечно же. И даже фламинго от павлина отличить, не особо вглядываясь, с легкостью мог, а вот как это чудо, названием своим больше на толстый строительный гвоздь похожее, на самом деле выглядит, для него полной загадкой было.
– Ты, Рома, чудак-человек! – удивились сотоварищи. – Неужто на самом деле настоящего дупеля никогда не видывал и жаркое из сочного кулика, в сметане запеченного, отродясь не пробовал? Эх ты, темнота!
Рома с грустью признал факт собственной темноты и кулинарной неосведомленности и попросил сотоварищей про такую замечательную птицу ему в мелких деталях рассказать.
