Соображая теперь удивительно шустро, Егор представил, что бы он сделал на месте медведя, стрельни кто в него в такой ответственный момент его жизни. Ружьишко, завязанное в плотный морской узел и вставленное в самое неподходящее место в организме охотника, выглядело самой безобидной фантазией из всех, что представились Егору, на миг превратившемуся в медведя. Ну а поскольку иметь чужеродное ружье частью собственного организма Егору не захотелось, то стрелять он не стал и, грустно вздохнув: «Чего уж теперь!», просто отдался на добрую волю непредсказуемой Судьбы.
Медведь в Судьбу верил слабо. С младых медвежонкиных когтей он привык строить свою жизнь самостоятельно, и, дожив до уважаемого возраста матерого медведя, он вполне понимал, что человек – это не только вкусно и питательно, но еще и смертельно опасно. По этой причине разбираться с индивидом, замершим у него на пути с железной палкой в руках, он не стал. Просто принял чуть влево и нырнул в березовую рощицу, все же одарив напоследок Егора оценивающим взглядом опытного кулинара.
Вы все, друзья мои, конечно же, видели наших родных бурых мишек в зоопарках. Потешные увальни, с удовольствием валяющие дурака на радость достопочтенной публике. Валяется себе в пыли этакий хомяк-переросток и с покрышкой от автомобиля борется. А то еще на задние лапки привстанет, передние умоляюще ладошками в лодочку сложит и конфеточку себе, забавному, у детишек пришедших выпрашивает. Ну прелесть, что за зверушка! Ну прямо из народных сказок сюда это добрейшее существо привезли и всему миру предъявили: «Нате, любуйтесь, какой он есть, наш замечательный Михайло Потапович!» И ходит народ, любуется и часами напролет со всех сторон рассматривает. И это только в зоопарке.
А насмотревшись в том же цирке, как косолапый по арене круги на мотоцикле нарезает, верить начинает наш легковерный обыватель в доброго лесного великана, который слабого никак обидеть не может. Не может и из-за неуклюжести своей разве что спелыми морковками и медом питаться способен. Ага! Щаз! Эта бурая штуковина в дикой природе вегетарианцем просто для кулинарного разнообразия и собственного развлечения становится, во все остальное время охотой на живую дичь промышляя. И если уж он, в туше своей не меньше пяти центнеров имея, оленя на бегу догнать может, то вам от него со своей одышкой и лишним весом дальше соседней опушки точно не убежать. Догонит, обязательно догонит и настоятельным тоном, не терпящим ни отказов, ни возражений, к себе в берлогу на обед или ужин пригласит. Жуткая зверюга, одним словом.
Вот такая вот страшная животная как раз и пронеслась мимо Егора, недобрым взглядом оценив его калорийность. Самое удивительное, что, размерами своими почти не уступая слону, медведь как бежал почти беззвучно, так в рощу березовую, плотной стеной белых черенков позади Егора стоявшую, и нырнул, ни единого звука при этом не произведя. Так тихо и бесследно, будто просто в березовых стволиках растворился.
Егор посмотрел вслед лохматой горе, которая, убыв в неизвестном направлении, в доказательство своего существования разве что эти самые следы на снегу и оставила. Каждый след был похож на отпечаток валенка сотого размера, и, судя по расстоянию между этими следами, медведь был ростом никак не меньше трехэтажного здания. Проводив медведя взглядом, Егор в считаные секунды в мельчайших деталях и красочных подробностях рассмотрел всю прожитую до этого момента жизнь. Жизнь Егора до встречи с медведем была бурной и богатой на события, так что калейдоскоп картинок, пронесшийся перед его внутренним взором, выглядел широкой Ниагарой цветастых воспоминаний.
Самым удивительным образом ему вспомнились даже те моменты его жизни, о которых ни один нормальный человек в здравом уме и твердой памяти, конечно же, помнить не может. Вспомнилось ему, к примеру, и доброе лицо акушера, принявшего его на свет Божий из чрева его достопочтенной матери, и первый глоток свежего воздуха, который он вдохнул собственными легкими, и, кажется мне, вспомнился ему даже тот короткий период его жизни, когда был он лишь белесым сперматозоидом с длинным и юрким хвостиком. Пронеслись перед его глазами и школьные годы чудесные, и вольница университета с любимой Наташкой, и целый строй друзей и врагов в самых разных жизненных историях и ситуациях. В самом же конце этой череды приятных, не очень приятных и совсем неприятных воспоминаний, заслонив собой все десятилетия прожитого, всплыла огромная голова медведя. Голова была размером с хороший воздушный шар, и над широко распахнутой пастью, полной острых зубов в три ряда, адским пламенем полыхали два злобных глаза, каждый размером с суповую тарелку. Широко разевая пасть и меча искры и пар из ноздрей, медведь как бы предупреждал и заодно анонсировал свои будущие действия, громогласно возглашая: «А вот я тебя ужо!!!» Жуткое зрелище, от которого Егор постарался избавиться, изо всех сил тряся головой в разные стороны.
