Через некоторое время, когда под воздействием теплого уюта жилого помещения адреналин разложился на составляющие, а чувство тревоги за собственную целостность улеглось на дно души, Егор понял, что дверь так сильно на себя тянуть больше не нужно и что будет достаточно, если он просто все засовы на двери задвинет и кочергу, больше на ломик похожую, в дверную ручку для надежности проденет. Тогда, наверняка и совершенно точно, ни одному медведю просто так не прорваться! Молниеносно проделав задуманное, Егор на ватных ногах прошел к столу и уселся, вперив взгляд еще выпученных глаз на батарею бутылок, выставленных тут в ожидании триумфального возвращения остальных охотников. Для того расставленных, чтоб по завершении очередной победы науки и техники над глупой природой событие это по исстари заведенной традиции многочасовым застольем отметить.
– Во-о-о-от… – промычал про себя Егор и, отыскав взглядом бутылку водки, одноименную большой речной рыбине, одним движением скрутил с нее пробку. Дальше, приняв позу горниста из пионерского лагеря «Беш Булак», где ему в радостном детстве отдыхать посчастливилось, Егор прямо из бутылочного горлышка проинтегрировал в себя почти две трети ее содержимого. Он с легкостью и до конца допил бы, не помешай ему вдруг вспыхнувшая мысль о том, что ружья-то в его руке и нету! Пошарив глазами, он нашел его совсем рядом с собой и для успокоения души крепко ухватился за вороненый ствол левой рукой. В правую руку он подхватил здоровенный бублик краковской колбасы, лежавшей тут же для будущего ознаменования славной охоты, и со смачным хрустом натуральной кожицы откусил огромный кусок, разделив тем самым круг колбасы на две, почти равные части.
Первая порция водки и кусок качественной колбасы вкупе с тактильными ощущениями от ружья вернули Егору успокоение и веру в завтрашний день. Решив закрепить достигнутый успех и окончательно утвердиться в собственной безопасности, он вылил остатки водки в граненый стакан и выпил, уже никуда не спеша, театрально оттопырив мизинец в сторону.
Медведя охотники все-таки добыли. Добыли и, разделив на составные части, часов через несколько вернулись на заимку для реализации ранее запланированного праздника. Однако же не тут-то было! Дверь, запертая Егором изнутри, не поддавалась никаким усилиям и стояла насмерть, даже не шелохнувшись, что бы с ней ни делали. Пинки и мощные удары плечами не помогали вовсе и лишь заставляли дверь вибрировать и гудеть густым баритоном. В конечном счете это бессмысленное состязание с толстенными досками из сибирской лиственницы надоело всем, и половинкой недопиленной на дрова березы, принесенной из дровяного сарая, взявшись за нее с двух сторон, подобно атакующим викингам, охотники с разбегу высадили неподатливую дверь.
Честно скажу, не с первого раза высадили. С третьего, если быть честным. Здоровенный кованый засов, произведенный на свет деревенским кузнецом лет семьдесят назад, ни на миллиметр не согнувшись, с мясом вырвал из дверного косяка шурупы, его там удерживающие, и с пронзительным звоном улетел куда-то вглубь заимки. Летел он с такой скоростью, что оставил за собой инверсивный след вскипевшего воздуха. Кочерга, кстати, запиравшая собой дверную ручку, оказалась не такой качественной и, согнувшись пополам, удерживать дверь мгновенно перестала.
Ворвавшись в душное тепло избушки, охотники обнаружили Егора. Он лежал на широкой лавке, приставленной к столу, и спал. Подложив под голову шапку, он крепко сжимал обеими руками ружье, которое, судя по всему, так ни разу и не выпустил. Что ему в этот момент снилось, было неизвестно никому, но только Егор, лежавший на лавке в позе эмбриона, часто вздрагивал всем телом и периодически всхлипывал, дергая ногами подобно щенку, которому снится погоня. На столе лежали хвостики доеденной краковской и поблескивали стеклом две пустые бутылки водки.
Двое последующих суток, проведенных Егором в жутком абстинентном синдроме, отвлекли его мозг и тело от страшных воспоминаний о встрече с хозяином тайги. По возвращении домой он с головой окунулся в работу, и со временем острота произошедшего затерлась почти до нуля. Тем не менее, как бы ни улеглись его воспоминания, далее, вплоть до самого завершения командировки, на любое приглашение поохотиться Егор реагировал крайне бурно и от такого удовольствия, конечно же, отказывался.
А вы говорите, охота на охоту!
