Медведь же, обладающий одним из лучших обоняний в мире, даже запнулся на миллисекунду, столкнувшись с плотной стеной амбре адреналина, круто замешанного на кишечных газах и несущейся от Егора со скоростью звука во все стороны, как от эпицентра взрыва атомной бомбы. В какое другое время медведь, получивший такое ароматическое сообщение, вполне справедливо решил бы, что настало время ланча и нужно срочно найти источник, дабы сытно перекусить. Но теперь, когда у него самого были все риски стать не просто шкурой на полу, но и гастрономической редкостью, украшающей стол охотников-гурманов, медведь с перекусом на ходу решил повременить и просто в лесочке березовом от греха подальше спрятаться.
Березы в тех местах, кстати, растут совсем не так, как в Тульской или, допустим, Тверской области. В средней полосе исконно русское дерево прет из земли одним-единственным стволом, который со временем утолщается до полноценного обхвата, и к нему начинают бегать восторженные поэты и неугомонные лесорубы. В Сибири картина другая. Тут нормально, если из одного корня сразу три, а то и пять-шесть белесых стволиков прорастает, и потом такой здоровенный розан в шесть стволов березой в единственном числе называется. И растут потом эти отпрыски единого корневища в виде тонких, но длинных рахитов, достаточно долго друг с другом за пространство и полезные соки конкурируя. Вымахают, как правило, этакими жердинами метров по пять в длину, но толщины в стволах своих при этом не больше руки взрослого мужика нагуляют.
Для подмосковного дачника, к классической березке привыкшего, такой лесок молодой березовой поросли будет казаться густым чапыжником, поросшим какими-то березообразными мутантами. У местных же вид такого нарождающегося березового леса нареканий и удивления не вызывал, а медведю думать о странностях природы и вовсе недосуг было. Он в таких условиях родился, это его родина, товарищи дорогие. А родину, как известно, не выбирают!
Ну и вот, спустился-таки медведь к подножию сопки и понял, что теперь-то он под ярким январским солнышком как на ладошке и в него не то что из ружья, в него просто камешком, от руки брошенным, ни в коем случае не промахнешься. Ни в какую не желая бежать к открытому пространству широкой части буквы V, сформированной сопками, решил медведь к спасительному лесочку сбегать, надеясь в нем от настигающей погони скрыться. Решил и со всего маху в сторону такого спасительного лесочка огромными скачками понесся. Но на пути его в позе истукана бога Велеса замер Егор, ярко красящий округу волнами запахов гормона страха и вчерашнего ужина.
Адреналин, друзья мои, он же ко всему прочему еще и положительную сторону имеет. Он нам природой-матушкой даден на то, чтоб в критических ситуациях чресла наши кровью одним махом щедро снабдились и тем самым мощь их многократно увеличилась. На короткий, правда, срок увеличилась. Кому для того, чтоб в ответную атаку ринуться, нападающего супротивника своей скоростью и мощью поразив, а кому для того, чтоб удрать как можно быстрее и как можно дальше, по пути скорость звука в три раза превзойдя. А еще адреналин этот вместе с кровушкой в мозг столько кислорода и глюкозы приносит, что он начинает работать с такой мощью и скоростью, что хваленый суперкомпьютер Fugaku от такого мозга по всем показателям ровно в шесть раз отстает. А все для того, чтобы в таких опасных ситуациях мозгу можно было очень срочно придумать, как из жизненной перипетии организм желательно целиком вывести.
Так что нахлынувшая волна гормонов заставила Егора припомнить, что он все ж таки на охоте и у него целое ружье теперь в руках без дела пылится. Также услужливый мозг подсказывал Егору, что он этим самым ружьем этого самого медведя может хоть стволом в пузо затыкать, хоть прикладом до потери чувств забить. Но лучше все же стрельнуть. Непременно стрельнуть! И тогда совершенно наверняка страшный медведь мгновенно погибнет, а ему, Егору, только и останется сделать фотографию охотника с заслуженным трофеем, задрав на него правую ножку.
Но, хвала Всевышнему, мозг у Егора не только в идиотско-самонадеянном отделе оживился. Та часть, которая за логику и критическое мышление отвечает, тоже свою порцию энергии получила и теперь свои умозаключения со скоростью света выдавала. И из этих умозаключений следовало, что ни приклад, ни пулька, в сторону медведя выпущенная, в данной ситуации особой радости и удовлетворения ну никак принести не смогут. Глядя на то, как на него со скоростью спортивного «феррари» надвигается гусеничный бульдозер, обтянутый шкурой мамонта, Егор совершенно справедливо предположил, что ружье для него теперь совершенно бесполезный аксессуар. Не возьмешь теперь косолапого из такой крохотной пукалки, никак не возьмешь.
