Иное переживал Васо. Встревоженный паяльщик был твердо уверен в том, что полицейские церберы следят за ним. Эта уверенность выросла, когда пришлось садиться на арбу. Там, на развилке дорог, он и заметил, что в густой сетке дождя за арбой медленно едут два всадника, закутавшие свои лица башлыками. Можно было допустить мысль, что это просто запоздалые путники. Но Васо решительно отверг подобное предположение. Всадники, сильно отстав от арбы, вдруг снова нагнали ее, впрочем не приближаясь к ней.
— Тамада! Убедись сам: это проклятые шпики! — горячо уверял он Бахчанова. Тот вглядывался в силуэты всадников и не мог определить: полицейские это или случайные путники. Однако он забеспокоился, увидев этих же всадников из окна вагона. Один из них соскочил с коня, отдал поводья другому всаднику, а сам пошел покупать билет. Менее чем через пять минут этот человек, по-прежнему тщательно скрывая свое лицо, вошел в вагон, прицепленный к тому, в котором находились Бахчанов и Васо. Второй всадник тотчас же покинул станцию, уведя лошадь своего спутника.
— Я же говорил, что они не выпустят меня из глаз своих, — шептал Васо. — И смотри, какая чертова способность к слежке! Не помогли даже все мои меры предосторожности…
В полутемном душном вагоне они доехали до Самтредиа. Здесь, как и было условлено с товарищами, следовало пересесть на другой поезд. Но разве это сделаешь под упорным наблюдением неизвестного в башлыке? Скрестив руки на груди, он стоял поодаль, за толпой пассажиров, покинувших поезд, и смотрел на вскакивающие в луже дождевые пузыри.
— Вот что, — сказал Бахчанов, — сделай вид, что прощаешься со мной и покидаешь станцию. А чтобы не очень промокнуть, накинь на плечи мое одеяло.
Васо одеяла не взял, но советом воспользовался. Тот, в башлыке, остался на месте, в прежней позе. Вскоре паяльщик вернулся, выжимая на себе мокрую от дождя одежду.
— Никакого толку, тамада. Видимо, я ошибся, — заявил он довольным тоном.
— Не торопись с выводами, Васок. Пойду-ка теперь я.
— А зачем? Ты ведь для них только Звучников, дебошир, пьяница и негодный водопроводчик…
— Посмотрим.
Едва Бахчанов покинул навес привокзального здания, как неизвестный в башлыке, ссутулившись, поплелся за ним.
Через несколько минут он вернулся на прежнее место, потому что сюда пришел Бахчанов, мокрый до последнего шва.
— Нет, — сказал он нарочно громко, — в такой ливень к тетушке не доберешься! Придется подождать. — И совсем тихо: — Теперь тебе ясно, Васок?
— Ясно, тамада. Только, пожалуйста, не думай, что мне стало легче оттого, что я избавлен от беды, а ты нет.
Сгоряча Васо предложил выманить "наблюдателя" на пустырь и там "хорошенько намять ему бока". Бахчанов неодобрительно поморщился и высказал другое соображение. Очень возможно, что ради предосторожности придется ехать врозь и разными поездами. Но сначала надо как-то развязаться с этим "башлыком". Васо ухватился за такое предложение, уверяя, что знает, как это сделать, пусть только тамада поскорее скроется. Бахчанов спорить не стал, но призвал батумца к выдержке и осмотрительности.
Как только поредел дождь, оба они направились в сторону от станции. Тот, в башлыке, на этот раз был настолько осторожен, что пошел вслед за ними не сразу.
За поворотом дороги Васо укрылся в кустах, а Бахчанов ускоренным шагом направился к садам. Едва неизвестный дошел до поворота, как паяльщик решительно двинулся к нему навстречу и, подойдя вплотную, хотел о чем-то спросить, да так и остался стоять с открытым ртом.
— Вардэн?! — вырвалось у изумленного паяльщика. — Что ты тут делаешь?
— Сам не знаю, — растерянно пробормотал владелец парусника и, не без запинки, добавил: — Вот думаю торговать сушеными фруктами.
— Компотом?
— Не только. Грушами дюшес тоже. А где Герасим? — он с беспокойством стал водить глазами по малолюдной улице.
— Ты давно тащишься за нами? — строгим тоном спросил Васо. Вардэн опустил глаза.
— Нет… то есть…
— Понятно. Стеснялся говорить с людьми, выпущенными из кутузки.
— Нет, что ты! — спохватился Вардэн, обрадовавшись тому, что нашлась удобная причина для объяснения своего нелепого поведения. — Но где же Герасим? Он ведь шел с тобой.
— Погоди, все расскажу, но не под таким же ливнем. Пошли в духан!..
Потом они сидели в духане, пили кислое вино и Вардэн, охмелев, признавался, что все эти дни страшно тосковал по Кэто.
— Я знаю, — с неподдельным отчаянием утверждал он, — Кэто условилась с Герасимом где-то встретиться. Поэтому я поехал вслед за вами. И мне понятно, почему Герасим слез с поезда. Здесь в одном доме скрывается Кэто. Скажи, в каком, — век буду благодарен!
— Она не здесь, а в Новороссийске, — невозмутимо поправил Васо. Вардэн онемел. А паяльщик уверенно продолжал: — Оттуда они вместе поедут в Рязань, на родину Звучникова, и там сыграют шикарную свадьбу.
— Свадьбу?! О! — застонал Вардэн, вцепившись руками в свои густые черные волосы. — Я так и знал…
А Васо, обозленный напрасной суматохой, вызванной по вине "этого дурошлепа", только подливал масла в огонь, терзая ревнивца красноречивым описанием предстоящей свадьбы.
