Он несколько смутился, встретившись с удивленным взглядом Бахчанова. По-видимому, это была досужая выдумка хозяйки. Но новый жилец любезно усадил гостя и сказал, что рад случаю познакомиться с соседом.
— Я из Тулы, — рассказывал Кадушин, — а вот, видите, переселился в теплый угол благословенней Колхиды. Со здоровьем неважно, да и места здешние очень привлекают. Цветы люблю. Они же тут круглый год.
Когда Бахчанов спросил, не скучна ли жизнь в Лекуневи, Кадушин воскликнул:
— Помилуйте! Как можно скучать под таким чудесным небом, среди щедрых даров природы! Впрочем, милости прошу к нашему шалашу…
На открытой веранде, обходя какие-то ящики с посаженными в них растениями, Кадушин, посмеиваясь, говорил:
— По призыву вольтеровского Кандида, я, можно сказать, тоже возделываю свой сад и, признаюсь, несказанно доволен своим увлечением. Пусть вас не удивят мои иностранные друзья: лавр, олеандр, араукария, ирисы. Вы, несомненно, их встречали, и не раз… Особняком среди них стоит мясолистное алоэ грацилкс. Не правда ли, это звучит как название каких-то аптекарских порошков? А это всего-навсего наш скромный, редко расцветающий столетник, лечебной силе которого так много значения придают наши милые бабушки!
Затем, проведя Бахчанова в комнаты, Александр Нилович показал ему аквариумы с журчащими фонтанчиками. В них находились прозрачные листья лютиков, плотоядная пузырчатка, краса туфовых гротов болотная незабудка, нежная элодея, очищающая воздух в подводных жилищах. Среди водяных сосенок можно было рассмотреть и лупоглазых телескопов, важно домахивающих голубыми хвостами.
— Следы натуралистических увлечений, — сконфуженно махнул рукой Кадушин. — Необходимость же иметь хлеб насущный заставляет использовать старые свои саперные знания. Служу в строительной конторе Шимбебекова консультантом по взрывным работам. Свой же досуг посильно продолжаю отдавать делам Общества любителей цветоводства и аквариумов.
— Что же делает это общество? — удивился Бахчанов. Кадушин снял с носа пенсне, подышал на стекла, вынул носовой платок и стал их протирать.
— Члены общества любят, холят и изучают цветы. Не подумайте, что это лишь праздное удовольствие.
В деятельности общества имеется и практическая польза. Мы побуждаем неимущее население заниматься сбором лекарственных трав. Ведь аптек тут совсем мало, а доступных врачей и вовсе нет, так что больные предоставлены самим себе.
В это время кто-то приоткрыл дверь и в комнату просунулась черноволосая голова юноши:
— Александр Нилыч, да где же вы запропали? Чай ведь стынет.
Заметив нового человека, он смутился. Однако лекуневский натуралист уже тянул юношу к себе за руку:
— Прошу, прошу. Вы здесь тоже нужны! — и, обернувшись к Бахчанову, представил: — Это Сандро Вартанович Капанжари, наш самый активный член общества.
Юноша вскинул на Бахчанова большие кроткие глаза. Новые знакомые молчаливо обменялись рукопожатием.
— Придет Шариф? — спросил Кадушин.
— Непременно, если только будут военные новости.
— Порт-артурцы… Вот герои! Как держатся! — восхищался Кадушин. — Только русский солдат и матрос способны на такое мужество и героизм…
Завели разговор о войне. Кадушин с уважением отозвался о безвременно погибшем адмирале Макарове и пытался предугадать дальнейший ход военных действий в Южной Маньчжурии. А Сандро сказал, что недавно он беседовал с фронтовиками офицерами-медиками, направленными в госпиталь на излечение. Все они осуждали бездарность генералитета, позволившего японцам блокировать крепость с суши и моря, а также уступить им под Ляояном поле битвы.
Кадушин хмуро выслушал слова Сандро.
— Ничего, — сказал он себе в утешение. — Иной раз генерал и подведет, да солдат наш выручит. Вспомним Плевну!
Бахчанов больше слушал, чем говорил. Он лишь сказал, что условия, при которых русская армия ведет борьбу с японской, ему напоминают Крымскую войну. Тогда тоже героям-солдатам кровью своей приходилось расплачиваться за ту отсталость, в которой находилась крепостная Россия.
— Крымская война низвергла крепостное право, — многозначительно заметил Сандро и повернулся к Кадушину: — Александр Нилыч, а как ваш чай?
— Кто зевает, тот воду хлебает, — засмеялся леку-невский натуралист. — Поскольку же нет охоты пить уже остывший чай, давайте лучше пройдемся по свежему воздуху.
Когда они стали выходить из комнаты, Бахчанов обратил внимание на портрет, скромно приютившийся над этажеркой с книгами. С портрета смотрело одухотворенное лицо девушки. "Наверно, кто-нибудь из семьи Александра Ниловича", — подумал Бахчанов.
Вечер был теплый. Огромный серебряный диск луны заливал бледным светом хаос скал. В мягком мраке лекуневской долины тонули уютные вечерние огни, чуть поблескивало жидкое стекло горной речушки и шелестел темной листвой пробегающий ветерок.
Когда все трое поднялись на пологий скат, картина стала еще величественней, Небо, усеянное жемчугом звезд, как будто юпустилось ниже, а лесистые ущелья ушли глубоко в пропасть. И человек, стоящий на горе, самому себе казался могучим титаном, попирающим все эти громады камней.
