— Да хоть бы заболеть. Слыхали? Горе-генералы решились-таки сдать геройский Порт-Артур…
В старых лекуневских каменоломнях рабочие видели Гасумова — главаря бродячей шайки головорезов: он мирно беседовал с приставом Илтыгаевым. Казалось невероятным, чтобы волк подружился с собакой. Но слух о тайном сговоре вчерашних противников держался упорно. Этому помог и странный случай, приключившийся с кучером Агафоном. Приехав со станции, он отправился гулять, несмотря на дурную погоду. Домой он не вернулся. Наутро всполошенная Закладова побежала к приставу. Однако прежде чем стража взялась за поиски, Агафон объявился. А случилось это так. На рассвете пастух услыхал крики, доносившиеся с утесов-близнецов. Он поднялся на гору и там нашел живого и невредимого Агафона. Кучер рвался и метался в бессильных попытках высвободиться из веревок, которыми накрепко был привязан к сосне. На вопрос — как он попал на гору и кто его привязал, Агафон сказал, что на него напали неизвестные, скрутили руки, завязали глаза и потащили куда-то наверх.
Освобожденный от веревок, кучер явился на кухню угрюмый и боязливо озирающийся. Увидев Бахчанова, он вдруг изменился в лице и испуганно попятился назад.
Бахчанов рассказал об этом Сандро. Тот озадаченно потирал лоб.
— Прошу тебя, не сердись. Тут и я немножечко виноват.
— В чем же?
— Ты как-то мимоходом сказал, что не мешало бы последить за кучером. Помнишь?
— Не забыл.
— Я боялся за тебя и попросил Абесалома проверить мои подозрения. Они оправдались: кучер следил. И сегодня сван признался мне: он для острастки малость тряхнул детину, посадив его "под арест". При этом Агафону было сказано, что, если он и впредь будет бродить без лошади, ему придется расстаться не только с облучком, а и с белым светом.
Изумленный Бахчанов прошелся в раздумье по скрипучим половицам.
— Наш друг поступил, пожалуй, опрометчиво, хотя, бесспорно, действовал из самых добрых побуждений, — и, вспомнив испуганное лицо "проученного" Агафона, не удержался от смеха…
Часом позже постучалась Закладова. Масленая улыбка не сходила с ее лица, а учтивость казалась беспредельной.
— Господин Шарабанов, я не могу воздержаться от выражения благодарности и удовольствия за ту вашу аккуратность, с какой вы платите за комнату, за стол и прочие услуги в моем пансионе.
— Сколько я вам еще должен? — сухо спросил он, догадываясь, что хозяйка пришла напомнить об очередном сроке уплаты за комнату.
— Что вы, что вы, господин Шарабанов, теперь нисколько… Деньги получены сполна. Я очень польщена, что вы настолько остались довольны моим домом, что уплатили за два месяца вперед!
Бахчанов смотрел на нее с недоумением. Ведь никаких денег "вперед" он не мог и не думал платить, следовательно, тут произошло либо недоразумение, либо…
Догадка осенила его, и он спросил:
— Кто вам передал деньги за мою комнату?
— Кто? Как и велели вы — моя кухарка. О, можете быть спокойны! Она человек вполне честный и не позволит себе взять чужую копейку. Могу вас уверить, что конверт был мне вручен заклеенным…
"Понимаю. Кто-то уплатил за меня! — догадался Бахчанов. — Но кто бы это мог быть? Кухарка должна назвать мне того человека".
Не найдя кухарки, Бахчанов стал перебирать вероятных кандидатов в "благотворители". Сандро? Отпадает. Тот сам беден. Шариф? Тоже отпадает. Да ему и нет основания таиться. При первой же возможности он сам бы предложил "партийную диету" из кассы подпольной организации. Но касса была пуста, и об этом Бахчанов знал от самого же Шарифа. Остается либо Кадушин, либо Тынель, если не оба вместе.
Тогда Бахчанов направился к художнику. Он застал Тынеля за работой.
Историю с "анонимом" Тынель выслушал без всякого удивления и, можно сказать, обезоружил гостя своей странной кротостью:
— Ах, не стоит доискиваться. Только обидите тех, кто вздумал вам преподнести маленький сюрприз к именинам…
— Помилуйте, какие именины? Они будут только весной…
— Все равно. И не стоит обижаться на ошибку ваших доброжелателей, спутавших дату именин. Не достаточно ли вам знать, что они находились в каком-то невинном заговоре? Махните на это рукой и лучше дайте мне один совет…
И все с той же неподражаемой кротостью он заговорил о сюжете своей новой картины…
Наступил день, когда общество "любителей комнатного цветоводства" должно было собраться на очередное заседание.
Встретившись с Кокодзе, Кадушин заявил, что будет поставлен отчет председателя общества, после чего его участники заслушают долгожданный доклад Шарабанова о цели жизни.
Владелец аптеки в угрюмом размышлении пожимал плечами:
— Любопытно знать, как он увяжет церковные догматы с актуальными вопросами, волнующими все наше общество?
Александру Ниловичу очень хотелось придать заседанию торжественно-серьезный тон. В столовую были внесены лучшие цветы из его личной оранжереи. При помощи Шарифа он раздобыл в одной частной библиотеке несколько справочников по различным отраслям ботаники.
