В эту субботу Скикс торопился поскорее справиться с делами. Последний рабочий день недели всегда хлопотлив: получка, покупки, приготовления к воскресенью. Завтра многие захотят надеть праздничное платье и пойти в гости или в Гайд-парк.
Некоторые еще в понедельник заложили свой малоношенный сюртук, свою лучшую юбку.
И вот в субботу клиенты мистера Скикса торопились выкупить это добро, расплатиться. Ростовщик им милостиво кланялся, на прощанье шутливо советовал больше не наведываться, превосходно зная, что в следующий понедельник не один подгулявший докер снова заложит крахмальную рубашку, а хозяйка, оставшаяся без пенса, принесет в залог начищенный таз.
Когда все клиенты ушли, Скикс запер дверь, опустил пыльную штору и стал подсчитывать деньги. Эта неделя оказалась удачнее предыдущей. Правда, клиенты ворчали: он, не в пример прошлым дням, повысил проценты. "Но как же иначе? Ведь новый век — век прогресса во всем. В том числе и в росте доходов".
Спрятав деньги в небольшой железный ящик, Скикс застегнул засаленное пальто на все пуговицы и стал ждать условного стука. Знакомый полисмен обычно в это время подходил к дверям и стучал резиновой палкой восемь раз. Только по этому сигналу ростовщик доверчиво открывал дверь и следовал с железным ящиком к омнибусу. Полисмен сопровождал ростовщика. Разумеется, аккуратность и вежливость "бобби" Скикс негласно оплачивал.
Потушив лампу, он сидел в ожидании полисмена и вспоминал то далекое прошлое, когда со своим приятелем Диком Фредли обделывал делишки, наживаясь на крушении пароходов. То был риск молодости. И он оправдывал себя. Но давно ушло славное невозвратимое времечко.
Однако что же так долго не идет провожатый? Скикс чиркнул спичкой, хотел посмотреть на часы, в этот момент в дверь кто-то нетерпеливо стукнул три раза.
Три раза? Скикс в раздумье пошевелил своими серыми лохматыми бровями. На его квадратном лице цвета ветчины появилось выражение страха и недоумения. Он выронил спичку и прислушался. А вдруг это злоумышленник? Скикс решил ни за что не открывать двери. Он будет стоять не дыша, как будто его и нет тут.
Стучавший был уверен, по-видимому, что ростовщик еще в лавке.
— Сэр, откройте. Срочное дело.
Голос знакомый. Скикс вспомнил: русский эмигрант, некто мистер Клэб. На той неделе он уже приходил дважды. Один раз принес серьги своей жены, потом — два детских аккуратно выглаженных платья. С чем же он снова пожаловал?
Ростовщик продолжал неподвижно стоять в темноте. Но русский не уходил.
— Сэр, — продолжал он нетерпеливым и даже несколько властным тоном. — Я бы не постучался к вам, если бы не видел вспыхнувшего света в щели окна.
"Проклятая оплошность", — Скикс затоптал брошенную спичку.
— Придите завтра, — нехотя сказал он, — сегодня у меня все кончено.
Похоже было, что Клэб отошел в сторону, но вслед за этим раздались обычные восемь ударов. Скикс приоткрыл штору. За окном в сумерках слякотной улицы, пронизанной пунктиром желтоватых огней, виднелась каска полисмена. Щелкнул ключ, и дверь открылась.
— Я немного запоздал, мистер Скикс. В салуне была драка.
— Идемте, Зинг.
Ростовщик взял под мышку свой железный ящичек и, шагнув за порог, запер дверь. Тотчас же от газового фонаря отделилась фигура человека.
— Ах, это вы, Клэб. Я не узнал вас. Но у меня привычка: в пути никаких дел.
— Привычки приобретаются всю жизнь, сэр, — сказал Клэб. Полисмен предупреждающе протянул руку, показавшуюся в темноте еще более длинной от белой перчатки. Но прохожий, назвавшийся Клэбом, не обратил внимания на этот жест.
— Я понимаю, мистер Скикс, как трудно приобрести новые привычки, если они не дают и пяти процентов дохода. Я же предлагаю вам не пять, не десять, не двадцать и даже не тридцать процентов, а все тридцать пять!
Скикс остановился, пораженный словами русского. Остановился и полисмен. Оба они смотрели на Клэба такими глазами, точно хотели знать: сумасшедший перед ними или в самом деле тот, за кого он себя выдает.
Клэб своим видом отнюдь не напоминал богача. На нем был тесный старомодного покроя сюртук, купленный, вероятно, на толкучке. На голове шляпа, тоже видавшая виды. Изорванный зонтик Клэб держал на плече, словно ружье. А обросшее рыжей бородой лицо его с дерзкими насмешливыми глазами, сверкающими как уголья, менее всего способно было внушить доверие или сострадание.
Полисмен снова сделал угрожающий жест, как бы оберегая им особу мистера Скикса и одновременно предупреждая прохожего. Но дух бизнеса одолел все сомнения ростовщика. Скикс сделал два шага навстречу Клэбу.
— Вы предлагаете в заклад какую-нибудь вещицу, не правда ли? — спросил он и покосился на полисмена.
В самом деле: если эмигрант, помешавшийся от нужды и политических гонений, владеет краденой штучкой, как-то неудобно вести деловой разговор в присутствии представителя закона.
Но Клэб понимающе засмеялся и протянул ростовщику бумагу:
— Как вы думаете, этот банковский документ что-нибудь значит?
Ростовщик взял бумагу, подошел ближе к фонарю и внимательно посмотрел на штамп английского банка.
— Вам присланы деньги? Перевод? О!
