К самому костру вооруженные стражники вытолкнули схваченных гурийцев, избитых и окровавленных.
— Ну, абреки, рассказывайте: куда шли, с какой целью и где стоят ваши кунаки? — обратился к пленникам Илтыгаев и многозначительным тоном добавил: — А не скажете — повесим!
В ответ Гиго только засмеялся. Но глаза его смотрели печально.
По знаку пристава стражники стали делать петлю. Один конец веревки был зацеплен за сук молодого дуба. Глаза Чечкори в страхе забегали. Он засопел, задвигал локтями, стал беспомощно оглядываться. Гиго шепнул ему:
— Молчи.
Чечкори дрожал всем телом, не сводил глаз с дуба и учащенно дышал, Гиго же продолжал тревожно бормотать:
— Молчи. Иначе всех погубишь…
Его услышали и ударили. Нелепая улыбка сбежала с темного лица, изборожденного морщинами.
Стражники подхватили Чечкори под руки. Он закричал. Его силком подтащили к дубу:
— Говори, сколько ваших с оружием в поселке? Куда шел? Где скрываются красные сотни? Не ответишь — умрешь сейчас же!
Только с полминуты крепился Чечкори и больше не выдержал:
— Князь, князь, — закричал он, — взгляни на меня, ты узнаешь, кто я!..
Гуриели повернул голову, презрительно пожал плечами и снова стал беседовать с Хахадзе-младшим.
— Кого ты молишь о пощаде, безумец? — вскинулся Гиго.
Два стражника замахнулись на него обнаженными шашками.
Уже с накинутой на шею петлей Чечкори крикнул:
— Князь, где твой перстень?
Гуриели медленно повернулся и внимательно посмотрел на жалко улыбающегося Чечкори.
— А-а, — сказал он, подходя к своему пленнику, — теперь я узнаю тебя. Ты тот, кому я заплатил своим перстнем за побег.
— Возьми, князь, свой перстень. Он в кисете, — кланялся трясущийся Чечкори.
Мигом был извлечен из его кармана кисет, откуда с табаком выпал золотой перстень.
Гуриели рассмеялся, надел кольцо на палец и, любуясь им, обратился к Хахадзе:
— Вот превратности судьбы!
Гиго плюнул на земляка:
— Так это ты выпустил пса на нашу голову, предатель!
Чечкори с нескрываемой злобой смотрел на Гиго:
— Только тебе, бездомному и проклятому самой судьбой хизану, все равно, что жить, что помирать. А я буду служить моему князю, как служил.
— Слыхали, какие речи? — спросил Гуриели, все еще любуясь своим перстнем.
Хахадзе-младший ногой оттолкнул униженно кланявшегося Чечкори.
— Речь лисы, попавшейся в зубы ягуара!
— Князь, пощади, — Чечкори упал на колени, уловив на темном лице Гуриели выражение колебания, — пощади, а я покажу, куда они везут оружие.
— Какое оружие? Куда везут? — насторожился Гуриели.
Тут Гиго ударил Чечкори головой в подбородок с такой силой, что земляк повалился с прокушенным языком. В следующее мгновение Гиго вырвал из рук зазевавшегося стражника кривую саблю. Когда Чечкори вскочил на ноги, сабля опустилась на его голову. После этого Гиго устремился на своих палачей и стал яростно с ними биться.
Но оружие скоро выпало из его окровавленных пальцев. Израненный, он еще нашел в себе силы отбежать на самый край скалы. Спрыгнуть с нее — значило распрощаться с жизнью, повернуть назад — отдаться в руки своих мучителей.
Тогда Гиго взглядом, полным муки, попрощался с горными вершинами, сияющими в лучах солнца, и прыгнул в пропасть…
Стражники и гасумовцы во главе с Гуриели неслись на Лекуневи.
— Скорей, скорей, — подгонял князь свою свору. — Мы перехватим там целый транспорт оружия!
На шоссе возле опрокинутой телеги их встретил ружейными выстрелами дозорный из красной сотни Шарифа. Он отстреливался до последнего патрона и был раздавлен конями, несущимися во весь опор.
Выстрелы дозорного всполошили поселок. Шариф уже поднимал людей. Намерения его были просты. Как птица отвлекает хищников от гнезда с птенцами, так и он решил отвлечь внимание врага от бахчановского каравана.
— Уйти далеко в горы не успеешь, — сказал он Бахчанову, — скрыться же там вместе с грузом сможешь. Тем временем мы задержим нападающих.
В эти минуты Бахчанов досадовал. Везти столько оружия и не иметь возможности пустить его тотчас же в дело?.. Но что делать? Времени в обрез. Дорога каждая минута. Шариф торопил. Пусть Бахчанов не думает о лекуневцах. Они сумеют отбиться. К ним идут (это пока секрет!) хевсуры.
Оставив более половины состава красной сотни для защиты поселка, Шариф с другой ее частью надеялся увлечь за собой в преследование всю княжескую банду в том направлении, откуда могла прийти помощь хевсуров.
Один за другим, пригнувшись к лукам, красносотенцы помчались в сторону, противоположную той, куда намеревался двинуться Бахчанов. Но Шарифа встретили стражники во главе с Хахадзе. Затрещали выстрелы.
Все же поворачивать назад Шариф не стал. В этом случае терялся всякий смысл задуманного им маневра. "Дальше и дальше от бахчановского каравана!" — повторял он себе, подгоняя коня. Сила ружейного огня преследователей нарастала. Они били с двух сторон.
Шариф приказал своим людям дать залп. После этого красносотенцы бросились вброд через речку. Стражники с гиком направились наперерез, разряжая свои карабины.
