Сначала Шариф мчался рядом с Сандро, потом заметно поотстал. Его бурка развевалась позади остальных всадников. Полагая, что конь Шарифа хромает, Сандро натянул повод и, посторонившись, дал дорогу своим товарищам. Шариф замахал рукой, давая понять, что все в порядке и что он намерен прикрыть всю группу. Он даже остановил коня и, повернув его, трижды выстрелил в преследователей, сбив одного из них с седла, после чего он снова помчался, нагоняя своих товарищей. Почти у самого берега пуля настигла его, и он рухнул в воду. Судорога боли прошла по сердцу Сандро. Юноша громко крикнул:
— На седло его!
Скачущий рядом сильный, мускулистый хлебопек из Лекуневи нагнулся и ловко подхватил тонущее тело Шарифа, но сам повалился, пронзенный несколькими пулями.
Тогда Сандро круто осадил коня, с отчаянием бросился в воду и поднял друга. Лицо Шарифа казалось бледным, безжизненным. Но он дышал. Сандро не мог понять, куда попала пуля. Одно ему было ясно: Шариф тяжело ранен и потерял сознание. Вокруг стояла странная тишина. Только чей-то раненый конь жалобно ржал, силясь поднять морду из воды. Стражники быстро приближались. Оставался единственный выход: взяв на седло Шарифа, мчаться во весь опор, положившись на силу коня.
Мысль о ранении Шарифа терзала душу Сандро. Глаза его были полны слез. Сзади он слышал шум погони. Еще несколько саженей — и клинки бандитов падут на головы уцелевших боевиков. Медлить нельзя. Впереди два пути: тропа, вьющаяся в пологую гору, и открытая местность, заваленная камнями. "Нет, — решил Сандро, — сюда сворачивать не следует. Тут окружат и перестреляют всех. Лучше в гору. Тропа узкая, и враги вынуждены будут скакать не лавой, а гуськом, мешая друг другу".
Действительно, тропа заставила преследователей построиться гуськом. Дальше она расширялась и переходила в открытое плато, поросшее плющом. Сердце юноши было охвачено холодом отчаяния. Он посмотрел на свой наган. Всего один патрон в барабане. "Если бы у меня был хотя бы еще клинок… клинок… клинок", — бормотал он, точно в горячке.
Настигнутые на ровном плато красносотенцы отчаянно отбивались от наседавшей княжеской своры. Сандро видел, как два стражника уже поравнялись с молодым мингрельцем Шалвой и замахнулись на него шашками. Шалва неумело прикрыл свою голову и даже не саблей, а рукой. "Они же отрубят ее!" — с отчаянием подумал Сандро и выпустил последнюю пулю. Шалва, точно очнувшись, поднял свою саблю и ударил стражника. Сандро отчетливо услышал резкий металлический стук. "Кажется, удар предотвращен", — подумал он и заметил, что Шалва скачет, как-то странно согнувшись в седле. А за плечами мингрельца виднелось чье-то скуластое распаленное лицо и сверкала высоко поднятая шашка.
Юноша судорожно прижал к себе Шарифа и насколько можно было нагнулся к шее бешено мчавшегося коня.
Свистнула шашка, рассекая воздух. Мимо… мимо… Он дал шенкеля коню и быстро оглянулся: теперь за собой он видел только оскаленную морду лошади, чувствовал за спиной ее горячее дыхание. Дистанция почти исчезла. В мозгу, как вспышка молнии, мысль: "Неужели конец?" В этот же миг грянул выстрел, конь сделал резкий скачок в сторону и поднялся на дыбы.
Когда Сандро посмотрел вперед, он увидел длинноволосых людей в средневековых кольчугах. В руках у них блестели широкие мечи и кремневые ружья. Неведомые рыцари с воинственным кличем устремились на растерявшихся стражников, поразив их воображение своим необыкновенным видом и смелостью. Хевсуры! Сандро в душе благословил их спасительное появление…
В это же время караван с транспортом оружия и динамита двинулся из поселка. В помощь свану — превосходному знатоку горных дорог и троп — были даны два местных пастуха, не раз водивших стада на альпийские луга. Все люди, сопровождавшие транспорт, были вооружены маузерами. Кадушин каждому стрелку объяснил способ обращения с этим видом оружия. Предполагалось подняться на плато и двигаться на восток, придерживаясь лесистых мест. Однако пастухи обнаружили здесь казачьи разъезды. По-видимому, они были поставлены в известность князем Гуриели и устроили засаду. Встревоженный Бахчанов тотчас же остановил движение. Стали совещаться, как действовать дальше: пробиваться силой или искать другую дорогу? Выстрелы, гремевшие неподалеку, не оставляли времени для долгих размышлений. В эти минуты решалась судьба всего транспорта, доставленного на предпоследний этап с такими трудностями.
Бахчанов глядел вниз, в узкое и глубокое ущелье, и нервно потирал лоб: "Шариф, пожалуй, прав. Далеко отсюда не уйдешь".
А Кадушин сказал:
— Задачка, Алексей Степанович, воистину суворовская. Да только не хватает Чертова моста, по которому можно было бы поскорей перемахнуть на ту сторону.
Именно эти случайно оброненные Кадушиным слова навели Бахчанова на мысль: использовать в качестве естественной Дороги саму пропасть, которая, подобно гигантской горной трещине, протянулась с запада на восток.
Кому из преследователей придет в голову искать караван на дне ущелья, когда есть горные тропы?!
И Бахчанов поделился своими соображениями с Кадушиным.
