«Опять? Да что они все! Откуда знают? И где мама? А, вот она, красивая такая, в оранжевом платье… Минуточку! Да ведь у неё никогда не было такого платья! Мама вообще не любит оранжевый цвет… А куда она пропала?»
– Мамочка! Где ты?
«Но ведь она же в Израиле!»
– Как дела, Теодорчик? – Димина улыбка превращается в свирепую гримасу.
Феде страшно. «Зачем он здесь? Что ему надо? И почему Ольга ушла?»
– Оля! Оля-ааа!!! – вместо крика звучит сиплое блеяние, почти шёпотом. В руке у Жердинского возникает монтировка.
– Ольга – моя! И я сплю с ней, а не ты! – медленно подымая стальную палицу, Дмитрий целится Феде в лицо.
– Не надо! Пожа-а-алуйста-а-а! – пытается крикнуть Фёдор. – Нет, нет, не на-адо-о-о!!!
Голос пропадает, беззвучно открывается рот. Крик рождается в горле и там же умирает.
– А-а-а-а-а!!! – Федя просыпается. В глазах ужас, дыхание частое, как у пса после долгой пробежки.
Ольгу нашла вахтёрша тётя Роза, дородная весёлая женщина. Ближе к полуночи, проверив, хорошо ли закрыты входные плексигласовые двери, она отправилась по этажам. Нормальная проверка, не забыл ли кто закрыть кабинет на ключ, поставить на сигнализацию, нет ли чего необычного – следов взлома, например, да и мало ли чего ещё.
Дверь в лабораторию оказалась незапертой. Тётя Роза уж думала, не вызвать ли милицию, но сначала надо бы самой разобраться – вдруг это банальная забывчивость, да притом без последствий. Скажет завтра сотрудникам, чтобы впредь были внимательней – и на этом всё.
Картина, представшая тёте Розе, показалась ей страшнее любых грабителей. Ольга Выдрина, шефова секретарша, бесчувственно валялась на диване лицом вниз. Задранная на поясницу юбка и спущенные до колен стринги не оставляли сомнений в том, что здесь произошло.
Лёжа спиной вверх на просторном диване, Ольга отнюдь не напоминала спящую красавицу. Колени и ступни на полу. Будто Мария-Магдалина, – только пьяная в дрова, – каялась, молилась и свалилась.
Растрёпанные волосы, разбросанные по бокам руки, размазюканный по лицу макияж.
Дала о себе знать и гремучая смесь вина с водкой. Выпить-то может каждый, а вот удержать… Хорошо, хоть лежала лицом вниз, а то бы захлебнулась и – ага!
Тётя Роза всплеснула руками:
– Ах ты ж, господи боже мой! Грех-то какой! Да что ж это деется-то? – сокрушалась до боли впечатлительная женщина, снимая с себя кофточку, дабы на Ольге срамоту прикрыть. Тут же сообразила, что проще юбку возвратить на место.
Тетё Розе предстояло выполнить функции санитарки-уборщицы, а заодно и медсестры. Надо избежать скандала. Не дай бог, кто узнает, хотя в столь позднее время вряд ли кого можно застать в институте.
Привести комнату в порядок оказалось делом хлопотным, Ольгу – и того похлеще. Тётя Роза облегчённо вздохнула, когда после встряхиваний, хлестаний по щекам казавшееся бездыханным тело наконец-то зашевелилось, издав неопределённое мычание.
Ольга с трудом соображала, где она и что произошло. Тётя Роза помогла ей подняться, перевесив её руку себе поверх шеи через плечо. Кое-как довела пострадавшую до вахты.
В комнате отдыха вахтёров Ольгу отпаивали чаем. В норму она приходила постепенно. Толком что-либо вспомнить ей пока не удавалось. Голова, как битый валенок. Даже Димке позвонить, успокоить, не додумалась. А уж спросить «который час» – это за пределами остатков разума. А час-то шёл второй после полуночи.
Тётя Роза вызвонила мужа, тот и отвёз Ольгу домой. Полчаса тряски в «Жигулях» с давно дохлыми амортизаторами – и Выдра на пороге спальни.
Вошла, не разуваясь, дабы скорее успокоить Дмитрия. Немым укором, чуть повернув голову, на неё смотрел любимый и единственный, самый дорогой человек на свете. Она собрала остаток сил и заговорила, время от времени икая:
– Димка… ик!.. ты, это… извини… я на… ик!.. на р-работе з-задерж-жа… ик!.. жалась.
– Жалась, – грустно пошутил Дмитрий, – и с кем, интересно?
– Ч-чё? – не поняла Ольга.
– Я знаю, дорогая, мне звонили, – внешне спокойно и с улыбкой ответил Дмитрий.
– К-кто?… ик!.. – спросила ничего не подозревающая Ольга.
– Иди в душ, родная, попей чайку и ложись спать, – ушёл от ответа Дмитрий.
Как же хотелось ему оттянуть неизбежный разговор!
Федя встрепенулся. Он лежал на диване, одетый. У входа в комнату на полу валялся плащ, как бы «полусидя», верхом притулившись к распахнутой двери. С виду его можно было принять за бомжа, прикорнувшего в подворотне. Туфли – вразброс на полу в прихожей.
Руки дрожат. Дыхание рваное, тяжёлое. От радости, что пережитые ужасы только померещились, Фёдор едва не расплакался. Слезы сдерживает, хотя в комнате никого нет, и можно дать им выход.
Его «приключения» начались в момент, когда после ток-шоу Джея Лено пошла заставка к ночным новостям. А сейчас диктор только говорит «В сегодняшнем выпуске…»
«Значит, – размышляет Фёдор, – всё, что привиделось, там, палата, няня, утка, Ольга, мама, Жердинский… и это произошло за какие-то две-три секунды? Ну и намерещилось! Или приснилось?»
