Толстяк на сцене, истекающий гримом испуганно проводил их взглядом. Он, получивший золото от обер–бургомистра, за то, чтобы развлекать толпу, дать ей зрелища, вместо хлеба, был бы намного более уверен, если бы тройка гвардейцев осталась.
Но у них было иные заботы, нежели охранять покой толстяков.
«Это командующий городской стражей – капитан Эрик фон Биенгофф.» – пораженно сказал кто–то, рядом с Ингой, она решила задержаться и послушать.
«Чего капитану городской гвардии тут делать?» – задал вопрос его собеседник.
«Говорят, дочь главного булочника Ван Дейма пропала.»
«И они ищут её.»
«Она пропала здесь, в Квартале Артистов.»
«Это всё он Балаган Дьявола...»
«Всё это чушь… Эти россказни про Балаган Дьявола.»
«Чушь или нет – мне неведомо. Но то, что мне действительно ведомо, так это то, что Охотник на ведьм, рыцарь Святого Престола здесь в Мариенгофе. И он ищет. Ищет тьму. Ведьм.»
«Да будь я проклят. Этот поганый город кишит дерьмом. Сжечь его как Содом и Гоморру!»
«Тише ты дурень! Или хочешь в застенки охотника на ведьм. Оттуда никто не возвращается. А выходят только на костёр...»
Голоса стихли и утонули в пёстром гаме толпы, и Инге ничего больше не удалось узнать про зловещий Балаган Дьявола. Как и про охотника на ведьм.
– Да начнётся наше представление! – завопил гримированный толстяк резким фальцетом.
«Да начинай ты уже! Хватит кота за...»
Грохот больших барабанов заглушил вопли толпы и представление началось.
***
Кабак «Три пьяницы» полностью оправдывал своё название. Маленькое заведеньице, расположенное в Квартале Артистов, неподалёку от Главного шапито, с пивной кружкой, вместо вывески. Он был центром притяжения всех забулдыг, что когда бы то ни было посещали Квартал Артистов.
К тому же неподалеку располагалась Улица Красных фонарей. Сборище жриц любви со всего Мариенгофа. И далеко не все из них были дороги. Тут можно было найти любовь по любому карману и вкусу.
Но сейчас, у владельца «Трёх пьяниц» было не лучшее настроение. Потому– что в его кабак ещё с утра ввалились десять гвардейцев, в чёрных, наполированных кирасах и потребовали девок и выпивки. За счет заведения, разумеется.
Они сидели здесь и сейчас. Пили, ели в три горла. И несмотря на то, что выдули уже добрую бочку браги, и сожрали недельный запас продуктов, уходить никто не собирался.
А ведь их прислали сюда дабы поддерживать порядок на площади во время представления. По личному указанию капитана городской гвардии Эрика фон Биенгоффа, сюда был направлена целая рота отборных гвардейцев. Но эти, вместо бессмысленного шатания в потной и вонючей толпе, решили скоротать время прохлаждаясь и промачивая горло.
– Чтоб их дьявол забрал. – плаксиво пробормотал владелец кабака, заходя на кухню, где с самого утра его жена и дочка, одна страшнее другой, в поте лица крутились как белки, чтобы наготовить на прорву гвардейцев. – Ведут себя словно бандиты с большой дороги. Жрут как свиньи…
– Тише ты, старый недоумок! – обругала его супруга. – Или хочешь снова получить?
Старик почесал ухо. Он уже было осмелился и заикнулся что–то про оплату и получил в ухо. Больше неправильных вопросов у него не возникало.
– Ну где ты там! Старая кошелка! Где жратва? – завыл кто–то из «почтенных гостей», под одобрительное улюлюканье своих товарищей.
– Сейчас, сейчас, всё уже готовиться! – подобострастно–елейным, преувеличенно тонким голоском пропищал старик. А затем, чтобы его не услышали в зале, вполголоса прибавил. – Чтобы вы подавились, гадёнки!
Гвардейцы веселились во всю. Они курили табак и тискали полуголых девок из Улицы Красных фонарей. Шлюхи, с грязными телами, и зубами, изъеденными цингой, тоже пили и ели не зевая, да ещё и хохотали над солдафонскими и сальными шутками хозяев жизни. Ведь за свой «труд», они сегодня, как и хозяин кабака, не получать не гроша. Так хоть наедятся и напьются на неделю.
Неожиданно, дверь в кабак распахнулась от удара ногой. И в её проёме показалась высокая фигура в черной кирасе изукрашенной золотом.
– Ещё один, – простонал хозяин «Трёх пьяниц», – Господи, оборони!
– Что здесь происходит?! – громовым голосом проревел пришелец.
– А ты кто такой? Ик. – пьяным голосом пробормотал один из гвардейцев. – Что, в холодную* захотел? … Ик...
Человек в кирасе сделал шаг, и наглец рухнул на пол корчась и хватаясь за лицо. Рука у командующего городской гвардией была очень тяжелая.
Одна из шлюх, что сидела на коленях у несчастливчика, завизжала.
– Встать!!! – проревел капитан Эрик фон Биенгофф. – Смирно! Я вас спрашиваю, сукины дети, что здесь происходит!
– К–ка–капит ан Эрик–к ик, – пролепетал один из гвардейцев, – Вы как здесь… ик..
– Когда. Обращаешься. Ко мне. Нужно. Говорить. Мессир. Капитан.– процедил фон Биенгофф, сопровождая каждое слово ударом плетью. Несчастный сержант с мученическим выражением лица испуганно таращился на командующего, лишь молча вздрагивая, под ударами.
– Вы должны были стоять в карауле. Все отправитесь на гауптвахту. Я из вас дурь плетьми выбью. Взыскание до конца года. И десять… нет двадцать… нет… тридцать ударов плетью. Каждому.
