– Ничего. – ответил Грегор, а затем дарил его посохом между ног. Ток завыл, и, подкосившись, рухнул на колени. Грегор огрел его железным навершием по голове.
– Отдохни–ка пока тут. – сказал Грегор, перешагивая через оглушённого им гвардейца. Август и Инга поспешили за ним. Наконец они оказались в небольшой часовенке. Тут, к счастью, никого не было, ибо время обедени уже прошло. В часовенке сильно пахло ладаном, горели свечи. В этой, почти мистической тишине звуки и шепот казались кощунственными.
– Нам сюда. – указал Август на небольшую статуя Мадонны стоявшую слева от алтаря. – Её нужно немного сдвинуть. Это очень легко делается, даже мне это по силам.
Грегор налёг плечом, и, действительно, статуя легко отошла в сторону, движимая каким– то хитроумным механизмом. Там оказался тёмный лаз в подземный ход.
– А теперь давайте поскорее уберёмся от этого места. Прости меня, Боже. – сказал Август. Он быстро перекрестился и, подобрав свои надежды, полез в лаз. Инга удивленно смотрела на своего бывшего воспитателя. Таким она его, прежде никогда видела.
______________
Для борьбы со своими многочисленными и опасными врагами, а также для исполнения своих планов архиепископу славного города Мариенгофа монсеньору Стефану, как, впрочем, и любому человеку из плоти и крови, требовались союзники. И рассматривать обер–бургомистра, который находился одной ногой в могиле последние пару лет или кого– то ещё в этом роде, к сожалению, не приходилось, все они были или некомпетентными недоумками, или архиепископ не мог им доверять. Поэтому он решил обратиться к весьма неожиданному человеку, главному булочнику Мариенгофа благородному мастеру Ван Дейму. Более того, Ван Дейм имел серьёзные причины ненавидеть охотника на ведьм. Тот содрал с булочника тысячу дукатов для поиска его дочери, похищенной таинственным Балаганом Дьявола, но своего обещания не сдержал, просто исчез с деньгами. По этой причине архиепископ и направил свои стопы к дому главного булочника.
Его приняли достаточно любезно. Слуги долго расшаркивались и кланялись ему, а затем повели в роскошно обставленную гостиную с завершенными персидскими коврами стенами, в которой развалился непомерных размеров толстяк на огромном, обитом мягкой оленей кожей кресле.
Его бледная плоть свисала с его неимоверно жирного тела. Он постоянно потел и дышал, как загнанный на охоте хряк. Этому сказались годы излишеств, которые себе позволял благородный мастер Ван Дейм.
Толстяк подобострастно коснулся своими пухлыми бледными губами рубина, коим был инкрустирован золотой перстень власти архиепископа.
– Чем обязан вам, милорд? – спросил он еще более подобострастным тоном.
– Я пришёл сюда, чтобы поговорить о тёмных временах, которых мы оказались свидетелями, – произнёс архиепископ, без приглашения усаживаясь в роскошное кресло напротив своего собеседника. – Может быть, желаете отобедать? – пробормотал главный булочник, указывая на роскошно сервированный стол, стоящий вдоль стены, за который могло усесться человек шестнадцать и при этом насытится до отвала.
– Нет! – отрезал архиепископ. – Я явился сюда не для того, чтобы потакать своим плотским потребностям, – недвусмысленно намекая на невероятно тучное тело своего собеседника.
– Вот как? – спросил главный булочник, поджав губы. – Так зачем вы здесь, монсеньер?
– Насколько мне известно, вашего вражда с охотником на ведьм достигла своего апогея. – заявил архиепископ монсеньер Стефан.
– Откуда вам это известно? – настороженно осведомился главный булочник Мариенгофа благородный мастер Ван Дейм.
– Держать руку на пульсе – это моя задача, – уклончиво ответил архиепископ. – К тому же нет ничего удивительного, ведь господин охотник на ведьм, воистину недостойный своего сана, как и недостойный высокого звания дьяволоборца, поступил крайне бесчестно, пообещав вернуть вашу дочь, но этого так и не сделал.
– О, моя прекрасная Эмма! – жалостливо заявил благородный мастер Ван Дейм. – Это просто безобразие какое–то, непомерное свинство. Я лишился своей дрожащей дочери. Я готов заплатить, ну, половину своего состояния тому, кто её вернёт. Неужели она пропала навсегда? Этот треклятый Балаган Дьявола, и этот проклятый старик, он содрал с меня деньги, но даже не почесался в том, чтобы найти её.
– Я вас понимаю, – резко и сухо прервал поток нытья своего собеседника архиепископ. – Боюсь, мы должны решить этот вопрос самым радикальным образом.
– Как? – неожиданно резко спросил благородный мастер Ван Дейм, сузив свои глаза, так что они стали практически невидимыми.
– Необходимо избавиться от ведьмоборца. – прямо и без обиняков заявил архиепископ.
– Избавиться? – пробормотал Ван Дейм. – Но это же...
– Я прекрасно знаю, что это значит, – ответил монсеньер Стефан.
