Хуже всего было то, что весь путь она проделала впустую. Как же она ошиблась. Даже сейчас она не могла поверить в то, что страх Тиберия, связанный с древним пророчеством, оказался сильнее его любви к брату.
Эванджелина решила не рассказывать об этом Аполлону, если когда-нибудь сможет его спасти.
С ее губ сорвались бледные облачка пара, когда она опустила взгляд на нацарапанные на предплечье слова:
Внезапно зашуршали листья, где-то вдали закричала птица, и Эванджелина испуганно вздрогнула. Выхватив кинжал из корзинки, она резко обернулась и выставила руку с оружием перед собой.
– Здравствуй, Эва. – Люк выступил из тени деревьев, слегка припорошенных снегом, и растянул губы в улыбке, которая сошла бы за по-мальчишески озорную, если бы не удлинившиеся клыки.
– Что ты здесь делаешь? – спросила Эванджелина. Она испытала облегчение, осознав, что это не Аполлон, но нож не опустила. Конечно, Люк не был проклят, не пытался выследить ее только ради того, чтобы убить, но в последние их встречи он отчаянно желал вцепиться ей в шею.
– Нет нужды угрожать мне ножом. – Красивые губы Люка скривились в едва заметной усмешке. – Я всего лишь пришел извиниться за тот день. Я не хотел кусать тебя, правда. Ну… нет, очень хотел на самом деле, но не желал причинять тебе боль. Я скучаю по тебе, – добавил он, глядя на нее сквозь пушистые ресницы. В его глазах мерцали золотые искорки, прорезавшие темноту.
Пульс внезапно участился, и Эванджелина возненавидела себя за то, что его присутствие все еще лишало ее душевного равновесия. Но она решила, что это вызвано лишь обычной вампирской притягательностью, а не ее искренней реакцией на появление Люка.
Эванджелина не могла точно сказать, когда именно разлюбила его. И разлюбила ли вообще. Скорее, она оставила эту любовь в далеком прошлом, как и
Она считала, что любовь подобна дому. Как только он был построен, человек поселялся в нем навсегда. Но сейчас она вдруг задумывалась, не похожа ли любовь на войну, где постоянно объявляются новые враги и разгораются жестокие сражения. Победа в любви – не столько успех в битве, сколько извечное продолжение борьбы, выбор любимого человека, за которого ты готов отдать жизнь, снова и снова.
И очень долгое время Люк был для Эванджелины именно таким человеком. Конечно, сейчас все изменилось, но, глядя на него, она легко могла представить, что он снова станет любовью всей ее жизни.
Люк шагнул вперед, и его губы растянулись в знакомой, слегка кривоватой улыбке, от которой у нее защемило сердце. Она слишком долго была изолирована от привычных ей вещей. Она так много времени провела в одиночестве в библиотеке Хаоса, что теперь, оказавшись рядом с Люком в темном лесу, вдруг почувствовала окутавшее ее тепло.
– Знаешь, укус может доставить больше удовольствия, чем поцелуй, если все сделать правильно. – Люк повернулся и склонился к ее шее.
– Нет! – Внезапно опомнившись, Эванджелина уперлась ладонями ему в грудь и торопливо отвела взгляд. Сосредоточилась на ночном небе с вкраплениями ярких звезд и верхушках деревьев, пытаясь избавиться от наваждения, вызванного вампирской притягательностью. – Ты не можешь кусать меня, Люк. Я не еда.
– А если я чуть-чуть прикушу твою кожу?
Эванджелина наградила его хмурым взглядом.
Люк вздохнул:
– Неужели ты и правда больше ничего не чувствуешь ко мне, Эва?
На мгновение Эванджелина растерялась, не зная, что ответить на это. Сначала она подумала, что он сказал это только потому, что желает укусить ее. Но, внимательнее приглядевшись к нему, она заметила в его облике отныне бессмертного существа отголоски тоски и одиночества. Люк и представить не мог, что однажды станет вампиром.
Он поднял голову и посмотрел на ночное небо – лишь его он мог видеть теперь, когда стал вампиром. Разбросанные по чернильному полотну звезды напоминали драгоценные камни, сорвавшиеся с цепочки ожерелья и разлетевшиеся по полу, но ярче всего выделялся узкий серп месяца, дразнящий острой улыбкой, которая никогда не подарит солнечного тепла. Эванджелина и подумать не могла, каково это – никогда больше не видеть солнца, никогда не чувствовать его лучи на себе и не наслаждаться дневным теплом. Может быть, именно это и искал Люк? Не Эванджелину, а немного тепла. Что-то знакомое из его прошлого, за которое он мог бы держаться.
Ей казалось, что титул наследного принца сделает Люка счастливым. Но, видимо, на него свалилось слишком много обязательств, а развлечений недоставало. Впрочем, Эванджелина сомневалась, что советники доверяли Люку решать важные вопросы в одиночку.
– Что ты здесь делаешь, Люк?
– Я услышал от стражников, что тебя видели около Башни. И как только стало темнеть, я втайне сбежал из замка, чтобы найти тебя. Хотел узнать, пойдешь ли ты со мной на торжество.
– Не могу.
