Баллада о проклятой любви полностью

– Я упустила одну важную деталь, – произнесла Эванджелина. – Если твой брат убьет меня, то сам погибнет. Мы с Аполлоном связаны. Любая рана на мне проявляется и на его теле тоже.

– Меня это не волнует, – сказал он.

Но Эванджелина не верила, что Тиберий и правда был столь бессердечен, каким казался в ту секунду. Она знала, что он любил Аполлона, лично видела, как он рыдал и мучился угрызениями совести из-за содеянного.

Поставив корзину на пол, Эванджелина достала золотой нож, спустила накидку и задрала рукав платья, оголяя предплечье.

– Что ты задумала? – в недоумении спросил Тиберий. Его глаза расширились, когда он увидел, что Эванджелина приставила лезвие к руке и нацарапала на коже три слова:

Где ты, Аполлон?

Царапины были неглубокими, не пролилось даже ни капли крови, но слова на ее коже легко читались. Эванджелина не чувствовала боли – возможно, ее заглушали неприятные ощущения в груди, пока она ждала ответа Аполлона. Она надеялась, что Тиберий поверит ее словам.

– Ты с ума сошла? – спросил Тиберий.

– Смотри. – Эванджелина с трудом подавила всхлип, когда у нее на руке проступила первая буква. Аполлон не просто царапал кожу, он выводил на ней глубокие кровавые порезы.

Не ищи меня.

Каждое слово причиняло боль. Затем обожгло и вторую руку, на которой Аполлон вывел новую фразу:

Я не хочу тебя убивать.

Тиберий провел ладонью по вмиг побледневшему лицу.

Прочитав слова Аполлона, Эванджелина почувствовала, как по спине ее пробежал холодок, но в то же время она мысленно возликовала. Тиберий выглядел так, словно наконец-то поверил ей. В его глазах заплескался неподдельный страх.

– Если Аполлон найдет меня, он умрет – в этот раз навсегда. Ты навсегда потеряешь брата. Но если ты поможешь мне снять проклятие, то спасешь Аполлона, а я позабочусь о том, чтобы тебя освободили, – поспешно добавила она, но в тот же миг пожалела о своих словах. Ей нужно было говорить более убедительно, а не взволнованно.

Тиберий растерянно потер ладонью шею, не отрывая взгляда от капель крови, капающих с предплечья Эванджелины и собиравшихся в маленькую лужицу на грязном тюремном полу.

– Предположим, я поверил тебе. Какой именно помощи ты от меня ждешь?

– Скажи мне, где спрятаны камни от Арки Доблестей. Знаю, ты боишься того, что сокрыто за ней, но я уверена, что найду там способ снять с Аполлона проклятие и спасти ему жизнь. Но для этого мне нужны утерянные камни. Пожалуйста, скажи, где мне искать их. Помоги спасти твоего брата.

Тиберий судорожно выдохнул и пробормотал:

– Нет.

– Что значит «нет»?

– Я отклоняю твое предложение. Отказываю тебе в просьбе. Ничего уже не изменить, Эванджелина. Я лучше позволю вам обоим умереть, чем помогу с поисками камней.

Эванджелина не верила своим ушам.

– Как ты можешь так говорить? Речь идет о жизни твоего брата.

Взгляд Тиберия остекленел, но голос его звучал решительно и твердо:

– Я уже оплакал потерю брата, и, поверь мне, лучше одна его смерть, чем бесчисленные смерти людей и гибель того Великолепного Севера, каким мы его знаем. А именно это и случится, если ты откроешь арку, Эванджелина Фокс.

– Ты не можешь этого знать.

– Я знаю гораздо больше, чем ты. Тебе известно хоть что-нибудь о тех камнях, которые ты так отчаянно желаешь найти? Это не просто кусочки породы. И спрятали их не только потому, что без них не открыть арку. Эти камни обладают силой, той, что крепко-накрепко связывает их и взывает друг к другу. Они жаждут воссоединиться, и в последний раз, когда все четыре камня были собраны вместе, один из Великих Домов потерпел крах. Я видел те руины… чувствовал ту жуткую магию, что высасывала все силы. Даже просто собрать камни вместе опасно, это грозит катастрофой. – Тиберий, лицо которого частично скрывали прутья решетки, бросил на Эванджелину отрешенный, но мрачный взгляд. – Я люблю брата, но спасение его жизни не стоит такого риска. Если у тебя есть сердце, пусть Аполлон пронзит его стрелой. Пусть твоя жизнь станет еще одной северной балладой с трагическим концом. Спаси нас всех от силы, запертой в Доблести.

Эванджелина поняла, что лес зачарован. Она должна была заметить это раньше: пышные зеленые деревья источали столь сладкий аромат, словно снег, укрывавший хвойные иголки и листья, щедро сдобрили сахаром.

По правде говоря, запах ей пришелся по душе, но она бы с радостью обменяла его на обычный, незаколдованный снег, если бы это остановило коварные прятки, в которые играл с ней лес.

Эванджелина не знала, как долго она шла по тропе, которая совсем недавно привела ее к Башне. Вот только сейчас, вместо того чтобы направить ее обратно к кладбищу, под которым находился замок Хаоса, дорожка петляла между деревьями и словно не имела конца. Небо над головой окрасилось в лиловые оттенки. Скоро ночь вступит в свои права, и Эванджелина с содроганием подумала о том, что окончательно заплутает в лесу.