Баллада о проклятой любви полностью

Эванджелина думала, что он хочет открыть Арку Доблестей больше всего на свете, но что в итоге? Сначала он сбежал, бросив ее здесь одну, а теперь как ни в чем не бывало сидит в игровом дворе и играет в шашки.

Джекс задержал на ней взгляд.

– Я и в шахматы умею играть.

Щеки Эванджелины вспыхнули от смущения. Видимо, он все-таки услышал ее последнюю мысль о шашках.

– Я удивлена. Кто бы мог подумать, что ты не брезгуешь играми, где не нужно причинять людям боль.

– О, а я знаю такую игру, – внезапно вмешалась девушка. – Там надо…

– Тебе пора, – грубо оборвал ее Джекс.

Девушка замерла с открытым ртом, так и не договорив.

– Ты… я… ты… – запинаясь, пробормотала она, а потом набрала в грудь побольше воздуха, но внезапно ее взгляд остекленел.

Спустя мгновение она встала и бесшумно вышла из зала.

– Не стоило так поступать с ней, – нахмурившись, сказала Эванджелина.

– Почему нет? – Джекс откинулся на спинку кресла и лениво посмотрел на нее. Его одежды соответствовали расслабленной позе: наполовину расстегнутый темно-синий бархатный камзол, дымчато-серые брюки, низко сидящие на бедрах, в паре с кожаным ремнем и поношенные ботинки с пряжками по бокам. – Хочешь, чтобы я вернул ее?

– Нет, – ответила Эванджелина слишком быстро, что не укрылось от внимания Джекса.

Уголки его губ дернулись в улыбке.

– Ревнуешь, Лисичка?

– Вот еще. Просто мне не нравится, что ты используешь магию, чтобы подчинять волю других людей.

– Недавно ты сама просила меня об этом.

– На то была веская причина.

– Я думаю, ты оказала бы всему Северу огромную услугу, избавив его от своей сводной сестры, но мы всегда можем исправить эту ошибку позже. – Джекс покатал по краю стола черное яблоко. – Итак, что ты хотела от меня? Или нуждалась в моем внимании?

Он лукаво усмехнулся, и на его щеках появились ямочки.

Эванджелина ничуть по ним не скучала.

– Ты спрашиваешь не ту девушку, Джекс. В отличие от нее, я знаю, что ты вовсе не бог.

– Но именно ты молилась мне в церкви, – заявил он, закинув ноги на стол. – Как ты тогда сказала? «Ты ведь понимаешь, каково это – жить с разбитым сердцем». – Он мягко рассмеялся.

Щеки Эванджелины покрылись алым румянцем, и это развеселило Джекса еще больше.

– Я совершила ошибку, – ответила она.

В те времена Эванджелина была слишком наивной и всей душой верила, что Джекс способен сопереживать людям или заботиться о всех тех, кто пришел просить у него помощи. Но она не сказала ничего этого вслух. Лишь молча повернулась к нему спиной. Она и правда немного скучала по нему, но сейчас осознала, сколь безумно испытывать к нему такие чувства.

– Подожди. – Джекс вскочил со стула и схватил ее за запястье. – Что это?

Эванджелина попыталась вырвать руку, но Джекс оказался проворнее. Он уже задрал рукав ее платья, обнажая грубо выцарапанные на предплечье слова Аполлона: Я не хочу тебя убивать.

Ноздри Джекса раздулись.

– Похоже, твой муженек разучился писать любовные письма.

– Это неважно. – Эванджелина снова дернула руку, но Джекс был намного сильнее.

Одним резким движением он притянул ее к себе, и они оказались так близко друг к другу, что Эванджелина разглядела такие детали, которых прежде не замечала. Рубашка под его камзолом была сильно измята, а под глазами залегли темные круги усталости, и Эванджелина вдруг задумалась о том, чем он занимался последние десять дней.

– Где ты был? – не выдержав, спросила она.

– Убивал невинных девушек и пинал щенков.

– Это не смешно, Джекс.

– Как и слова на твоей руке, – произнес он, хмуро глядя на них. – Когда это случилось?

Эванджелина поджала губы.

Если Джекса так разозлила ее рана, то она и представить боялась, как он отреагирует, услышав, что она получила ее во время визита к Тиберию. Вполне возможно, он закует ее в кандалы, чтобы она больше никогда не сбежала.

Поэтому Эванджелина решила поскорее отвлечь его.

Она наконец освободила запястье из его хватки и потянулась за скандальной газетенкой, в которой говорилось о празднике в честь помолвки ЛаЛы. Схватив газетные листы, Эванджелина сунула их в руки Джекса.

Он бросил на них всего один взгляд, и его лицо тотчас ожесточилось.

– Нет. Ты не поедешь на торжество в Дом Слотервуд.

– Это не тебе решать, – фыркнула Эванджелина, а потом ткнула пальцем в страницу: – Первое слово немного смазано, но я узнала, что там сокрыто слово «счастье», прямо как камень счастья.

– Это не значит, что ты найдешь там утерянные камни.

– А мне кажется, что это вполне вероятно. Видишь, тут сказано, что приглашены члены всех Великих Домов? Я подозреваю, что именно они спрятали камни, и кто знает, вдруг они возьмут их с собой?

Джекс закатил глаза.

– Даже если твоя теория верна и камни действительно спрятаны у членов Великих Домов, то с чего бы им приносить их на торжество?