Подошедший Бэзаут помогает девушкам подняться. Его сестра, презрительно хмыкнув, отряхивается от травы и земли и отходит к подсвеченным цветами деревьям.
— Сколько мы проспали? — спрашивает Карлетт у Бэзаута.
Вместо ответа эрданец показывает пальцами цифру два.
— Два часа? — уточняет Карлетт.
Бэзаут мотает головой.
— Неужели… два дня? — спрашивает ведьма, округляя в ужасе глаза, когда парень согласно кивает.
Подсчитав в уме количество дней проведённых в пути, Карлетт сжимает губы в тонкую полоску, чувствуя как по венам начинает течь тревога. Осталось чуть больше половины назначенного градэнами времени, чтобы найти озеро и вернуться домой.
— Неужели, вы всё это время сидели здесь и охраняли нас? — спрашивает Карлетт.
Бэзаут неопределённо пожимает плечами.
— Хорошо, — вздыхает ведьма, чуть хмурясь от тянущей головной боли. — Так, значит… Святыня приняла нас?
Губы Бэзаута расплываются в сдержанной, но радостной улыбке. Он торжественно кивает, глаза его блестят. Он подходит ближе, обнимая сначала Карлетт, а потом Эмрис.
— Остаться мало, — говорит Бэзаут. — Нужно идти.
Он подходит к сестре. Они тихо переговариваются, кивают друг другу, а затем Бэзаут машет Карлетт и Эмрис рукой и скрывается меж деревьев вслед за Тало. Девушки идут следом. Деревья приветливо расходятся, освещённые яркими насекомыми и сияющими цветами. Усыпанное звёздами чернильное небо просвечивает сквозь ветви деревьев. Протоптанная тропинка извивается, простирая себе путь сквозь высокий хвощ и папоротник, над которыми летает множество переливающихся розовых светлячков.
— Как ты? — спрашивает Карлетт шёпотом, чуть склоняясь к Эмрис.
Даже от такого лёгкого движения виски сводит спазмом. Тошнота прошла, но на языке скопилась кислая слюна, которую девушка с отвращением сглатывает. Боль в груди так и не пропала, и Карлетт начала привыкать к той тяжести, с которой поднимаются лёгкие при каждом вдохе. Под ногами хрустит плаун, а над головой пролетают огромные жёлтые бабочки.
— Я в порядке, — улыбается Эмрис. На щеках её здоровый румянец, и ничто не напоминает о дрожащих рыданиях у Святыни. — Нужно поблагодарить Бэзаута и Тало. Они выглядят усталыми. Видимо все два дня, пока мы спали, они охраняли нас.
Она неловко спотыкается, переступая камень и распугивая маленьких забавных зверьков, напоминающих ушастых саламандр с домиком-раковиной на спине. Существа разбегаются во все стороны, прячась в траве. Эмрис провожает их взглядом и спрашивает:
— Как вы себя чувствуете? Выглядите плохо. Вас вымотала проверка Святыни?
Карлетт отрицательно качает головой, хочет уже ответить, но замечает, как внезапно замирают на месте Бэзаут и Тало. Эрданцы прислушиваются к чему-то в кустах, испуганно переглядываются и, хватая Карлетт и Эмрис за руки, прижимают их к деревьям, скрывая своими телами и закрывая ладонями рты. Вдалеке слышится шорох кустов и приглушённые голоса. Через мгновение в просвете между деревьями появляется мерцающий свет пламени факелов. Несколько мужчин, вооружённые луками и копьями, идут через чащу, проверяя каждый камень под своей ногой. Их ведёт высокий, широкоплечий эрданец. Зелёная кожа сливается с листвой на фоне. Всё тело украшают шрамы. На шее, руках и ногах болтается куча бус и браслетов.
Мышцы каменеют, Карлетт перестаёт дышать, взволнованно глядя на Бэзаута. Эрданец не замечает этого, провожая процессию тревожным взглядом. Когда свет от факелов пропадает между переплетением лиан, Бэзаут гулко выдыхает, отпуская Карлетт. На него тут же набрасывается сестра.
— Аф фэтрат гото! — кричит шёпотом Тало, боясь привлечь внимание только ушедших соплеменников. — Иэд рацаат то фин гбуул-сал!*
Эрданка указывает пальцем на Эмрис и Карлетт. Крылья носа её гневно раздуваются, в глазах горит недобрый огонёк, когда она смотрит на ведьму и фамильяра.
— Ру боуол зэус мибат гаилс сувз, — Бэзаут смотрит на сестру с просьбой и слабым осуждением в глазах.**
Тало недовольно шипит себе под нос, разворачивается и скрывается меж деревьев. Эрданец провожает её фигуру взглядом, горько вздыхает и кивает Карлетт и Эмрис. Весь следующий путь проходит в напряжённой тишине и постоянных оглядках.
Начинает светать. Звёзды растворяются в серо-голубом утреннем небе. Чем ближе они подходят к границе, тем острее чувствуется мороз, нежно колющий щёки, и ледяная свежесть, оседающая на губах. Трава становится всё ниже и с каждым шагом покрыта снежным пушком всё больше.
Лес заканчивается внезапно. Обрывается, как скалистый обрыв, тут же натыкаясь на высокую деревянную пограничную стену. Карлетт смотрит на толстые, массивные брёвна и беспокойно дёргает плечом. В маленьких дозорных окнах виднеются силуэты стражников.
Тало и Бэзаут не выходят из скрывающей их тени деревьев. Эрданец разворачивается к Карлетт и с грустной улыбкой произносит:
— Прощаться. Конец путь.
Парень два раза стучит ладонью по груди, поднимает кулак в сторону и кивает. Сестра нехотя повторяет за ним. Карлетт благодарно улыбается:
