Еще до приезда К. Бальмонта в Японию в нескольких токийских газетах начали появляться его портреты. Не успел поэт въехать в столицу Японии, как со всех сторон его начали осаждать представители японской прессы, молодые поэты, редакторы журналов, переводчики и фотографы. Все они желали так или иначе запечатлеть в своей памяти встречу с знаменитым русским поэтом. Все интересовались впечатлением, произведенным на поэта их родиной. Целый вечер и все утро последующего дня пришлось К<онстантину> Д<митриевичу>, не покладая рук (!), писать автографы, вести трудные, утомительные подчас разговоры с слабо понимающими русский и английский язык репортерами. Приходилось сниматься для разных газет в разных позах и видах. В этом огромном интересе японцев к знаменитому русскому поэту было много трогательного, а главное, совершенно неожиданного для К. Бальмонта. Менее всего рассчитывал он встретить такой радушный, полный энтузиазма прием в стране, где, казалось бы, он мог пройти совершенно неизвестным и незамеченным. Трудно было предположить, что его знают, читают и любят в такой чуждой, казалось бы, стране, как Япония.
Я сомневаюсь, что у нас, в России, даже люди интеллигентные, литературно образованные сумели бы назвать два-три литературных японских имени. А они и в этом отношении знают о нас больше, чем мы о них.
В интересной беседе с одним из профессоров русской литературы при Токийском университете[262] выяснилось, что японская интеллигенция не только знакома с нашими классиками, но не менее хорошо знакома она и с современными русскими писателями. Наиболее популярными классиками являются: Толстой, Достоевский и Белинский; наиболее любимыми современными писателями считаются Бальмонт и Мережковский. Не говоря уже о крупных литературных именах, как Л. Андреев, Горький и Куприн, читающей японской публике известны такие сравнительно мало популярные имена, как В. Иванов, Каменский и Кузмин.
Переводят даже детскую писательницу Л. Чарскую.
Вообще русская литература, по словам профессора, оказала и оказывает на японскую очень большое влияние. В одной японской книге о русской литературе, подаренной г. Сиому Бальмонту, переведены 23 стихотворения, частью взятые из сборника «Будем как Солнце», частью из разных журналов[263].
После угрюмой, холодной Сибири, отставшей, по словам поэта, в художественном и литературном отношении по крайней мере на полстолетия, такой интерес к поэту и популярность его в Японии казались особенно странными, неожиданными и ценными.
На 19-е мая н<ового> ст<иля>[264] назначен в честь поэта литературный банкет <…>.[265]
