– Не совсем, – сдержанно поправил Иосиф Виссарионович. – Он сделал еще два звонка: главнокомандующему вооруженными силами Западного фронта генерал-фельдмаршалу Хансу фон Клюге[107], чтобы тот присоединялся к мятежникам, и командующему группой армий «Север» генерал-полковнику Фердинанду Шернеру[108] и приказал, чтобы войска отступали из Курляндии и усилили оборону немецкой территории. Шернер пренебрег его приказом.
– Именно так, товарищ Сталин, – произнес нарком, стараясь не выдать своего удивления. – Но не один из этих приказов не был выполнен. Возможно, генерал-фельдмаршал Ханс фон Клюге выполнил бы такой приказ, но он понял, что заговор провалился. А генерал-полковник Фердинанд Шернер и вовсе очень предан Гитлеру.
– И пользуется у него особым доверием, – согласился Иосиф Виссарионович. – В отличие от многих аристократов, пришедших в армию офицерами после окончания училищ, Фердинанд Шернер прошел путь от рядового до генерала. Гитлер вообще с симпатией относится к генералам, которые, как и он сам, начинали службу простыми солдатами. Продолжай, Лаврентий.
– Все основные события разворачивались в течение одного дня. Вечером по радио сообщили о неудачной попытке покушения на Гитлера, и охранный батальон Гитлера «Великая Германия» взял под контроль все правительственные здания в Берлине. При задержании полковник Штауффенберг пытался отстреливаться, но его ранили в плечо и арестовали. Людвигу Беку разрешено было застрелиться. В этот же день Фридрих Фромм собрал заседание военного суда, которое приговорило к расстрелу основных заговорщиков: Ольбрихта Квирнхайма, Хафтена и Штауффенберга. Тела расстрелянных похоронили на Старом кладбище церкви Святого Матфея в Берлине. Однако прибывший Гиммлер приказал выкопать их и сжечь в крематории в Веддинге, а их прах развеять над дренажными полями.
– А что известно по Карлу Фридриху Герделеру? Он же собирался быть канцлером вместо Гитлера.
– Ему удалось скрыться. Но думаю, что ненадолго. Полиция усиленно занимается его поисками. А вот генерал-фельдмаршал Эрвин фон Вицлебен прибыл в Берлин и в полной военной форме, с фельдмаршальским жезлом в правой руке заявился в штаб армии резерва, где находились руководители военного мятежа против Гитлера. Он тотчас заявил, что принимает на себя обязанности главнокомандующего вермахтом. Генерал-полковника Эриха Гепнера назначил командующим резервной армией, а генерал-лейтенанта Карла фон Тюнгена[109] поставил на должность командующего оборонной группой III, это уже Берлин. – Сталин лишь едва кивнул, давая понять, что понимает, о чем идет речь. – Позже ему доложили, что Гитлер жив. Генерал-фельдмаршал понял, что шансы сместить Гитлера равны нулю, и покинул здание, назвав организаторов заговора дилетантами. Сейчас они все арестованы и ждут суда.
– Эрвин фон Вицлебен настоящий прусак, ему бы родиться на столетие раньше, тогда, может быть, он себя бы и показал. Для нас, может, оно и к лучшему. Сколько примерно офицеров участвовали в заговоре? – спросил Сталин.
– Товарищ Сталин, в заговоре против Гитлера участвовали не только офицеры, очень много было и гражданских. Практически из всех слоев общества. Но офицеров действительно много, по данным нашей разведки, счет идет на десятки!
– Постарайтесь привлечь этого Кристиана Шварценберга к работе. Например, его можно определить в войсковую разведку 1-го Прибалтийского фронта. В кратчайшие сроки мы обязаны выйти на Балтику, чтобы развивать наше дальнейшее наступление на Пруссию, и его помощь, как человека, знающего немцев с противоположной стороны, нам бы очень понадобилась.
– Мы уже занимаемся этим вопросом, товарищ Сталин.
– Завтра у нас совещание Государственного комитета обороны. Ты подготовил доклад о производстве бронебойных снарядов для самоходных пушек?
– Так точно, товарищ Сталин. Могу вам рассказать об этом прямо сейчас.
– Не нужно, Лаврентий. Расскажешь всему составу Комитета. Мне нужно поработать. Можешь идти.
После разговора с наркомом Берией майора Шварценберга поместили в трехэтажный особняк на окраине Москвы. Внешне он мало чем отличался от остальных домов, стоявших по соседству, разве только обширной территорией, огороженной четырехметровым забором. Внешне здание выглядело безлюдным, только иной раз через высокие двери в него заходили военные, а через металлические ворота, охраняемые караулом, въезжали грузовики.
В действительности это была пересыльная тюрьма, находящаяся в ведомстве Народного комиссариата внутренних дел. В ней содержались высокопоставленные военнопленные, владеющие государственными тайнами. Судьбу каждого из заключенных Лаврентий Павлович решал самолично. Несколько дней назад тюрьма пополнилась новым узником – немцем, что было весьма необычно для столь закрытого пенитенциарного центра.
