Солдаты с хитрыми усмешками посматривали на фрицев, поедающих кулеш. Трудно было представить такую ситуацию в самом начале войны, когда немцы нескончаемой армадой, с редкими остановками на обед, двигались прямиком на Москву. А сейчас, влившись в русскую пехоту, они облюбовали для застолья поваленное взрывом дерево и за обе щеки уплетали наивкуснейший кулеш.
– Вы их не кормите, что ли? – ухмыльнувшись, спросил подполковник Стародубцев у Галузы, посматривая на пленных немцев. – Вон как наяривают! Как будто три дня ничего не ели.
– Кормим мы их, – ответил Григорий. – Просто у фрицев аппетит хороший.
Стародубцев стер с лица слабую улыбку и уже серьезно спросил:
– Значит, задачу свою уяснил?
– Так точно, товарищ подполковник. Посмотрел по карте, определил возможный маршрут, как следует наилучшим образом добраться до Елгавы, определил пару запасных вариантов. Выходим на окраину Елгавы и держим там оборону до подхода механизированной бригады.
– Верно. И не геройствуй там, – строго предупредил Стародубцев, – а то я тебя знаю!
– Есть, не геройствовать, – усмехнулся Григорий.
– А я доложу командованию о твоем дальнейшем движении в тыл противника.
Егор Косых, подсев к немцам, завел простоватую беседу с фельдфебелем Марком, немного говорившим по-русски.
– И как тебе русский кулеш?
– Хорошо, гут, – довольно заулыбался Марк, проглатывая очередную ложку кулеша.
– А что вам на обед кашевары готовят?
– В гуляш-пушка наш кок тушеный мясо готовит. Томаты кладет, баклажан. Зер гут! – поднял он палец вверх. – Русский еда тоже карош.
– У нас говорят, повар на войне – главнее генерала!
– Верно, – энергично закачал головой фельдфебель, продолжая скрести по днищу котелка. – Ужин – хлеб и сыр, колбаса. Кофе.
– Может, у вас еще и завтрак есть? – усмехнулся Егор.
– Есть. Вкусно. Брот, масло. Мармелад.
– Недурно живете, трехразовое питание. Я бы даже сказал, что богато, – хмыкнул Косых. – А что же вы тогда местное население без куска хлеба оставляете?
– Наше командование сказаль, что местный насельенье должно помогать нам в провиант.
Ответить Косых не успел, прозвучала звонкая команда:
– По машинам!
Разведчики не без сожаления притушили самокрутки и припрятали их по карманам до следующего раза.
Водители расторопно позанимали свои места в креслах броневых машин и на малых оборотах принялись разогревать двигатели, отравляя окружающее пространство черным ядовитым туманом. Десант бронетранспортеров в спешке завязывал тент над кузовами броневиков, а когда был затянут последний узел, головной бронетранспортер двинулся по гудроновому наезженному шоссе.
– Езжай километров пять по дороге, потом сворачивай в лес, – сказал капитан Галуза водителю.
В ответ, не отрывая взгляда от дороги, Марк едва кивнул. На предельных скоростях проехали богатый хуторок с красными черепичными крышами, разбросанный по склону, потом миновали деревню, расположившуюся в лощине, а когда взобрались на гребень сопки, по которой проходила извилистая дорога, то увидели в самом низу немецкий пехотный батальон, сворачивающий в сторону леса.
Вытащив из футляра бинокль, Галуза внимательно разглядывал разношерстную измученную колонну численностью с батальон, двигавшуюся в мешковатой серой форме. Усталость на лицах солдат усиливала трехдневная щетина, походки неровные, вымотанные – качает из одной стороны в другую, – очевидно, протопали уже не один десяток километров и мечтали только о том, чтобы выспаться и поесть. Солдаты везде одинаковые, все желания сведены к минимуму.
Большей частью в колонне просматривались пехотинцы, одетые в голландские полевые куртки и вооруженные винтовками «Маузер 98k»[147]. Рукава гимнастерок завернуты по локоть, вороты расстегнуты едва ли не до пупа. У лейтенанта воздушно-десантного полка, топавшего в первых рядах, на голове каска с маскировочной сеткой, в ячейках которой торчали пучки травы – некий элемент маскировки, на плече немецкий пулемет MG 42. У трех других парашютистов, шедших по обе стороны от него, металлическими шарфами на шее болтались пулеметные ленты. На голове пилотки, кепи. Несколько человек шагали в пилотках «М 40» – для комсостава танковой полиции Третьего рейха.
От знаков отличия, кантов и выпушек на одежде рябило в глазах. В колыхающейся колонне топали артиллеристы; в форме из ткани полевого цвета – танкисты; в самом хвосте плелась небольшая группа летчиков люфтваффе. Получалась некая мешанина из всех родов войск, ошметки от разных частей, собравшихся в одном подразделении и топавших до Елгавы, где потрепанное воинство рассчитывало получить желанный отдых от всех тех передряг, что щедрыми жменями отмерила им военная доля.
