Галуза вновь приник к смотровому окну. На дороге оставались лежать разорванные и обезображенные тела. А те, кто еще продолжал дышать, умрут в ближайшие минуты от кровопотери и от множественных ранений. Полковник лежал далеко от дороги в кустах боярышника с обескровленным лицом. На теле не было ни царапины, разорвало лишь мундир, и через прорехи просматривались его угловатые плечи. Его внутренние органы были разорваны взрывной волной, и он скончался еще до того, как оказался на упругих ветках куста.
В лесу стало невыносимо тихо. Ветерок, баловавшийся в кронах деревьев, перепугавшись разрывов, куда-то удрал; лесные птицы тоже присмирели. Безмолвие, укрывшееся в звериных норах, чего-то выжидало. Думалось, что это не конец. Так и произошло – со стороны дороги послышался нарастающий гул приближающихся автомобилей.
– Езжай немного вперед и посмотри, что там творится на дороге, – приказал Галуза.
Водитель понял без перевода и громко произнес:
– Jawohl, herr Kapitan![148]
Бронетранспортер, подминая колесами высокую траву, проехал между кустами и замер у дороги, спрятавшись за толстым стволом сосны. Выглянув из башни, Галуза приложил бинокль к глазам и увидел, как по дороге на расстоянии полутора километров к месту гибели батальона мчалось пять грузовых автомобилей, за ними, не уступая им в скорости, лязгала гусеницами немецкая самоходно-артиллерийская установка «Ягдпантера», прозванная истребителем танков.
– Редкий зверь, – оценил капитан, наблюдая за тем, как самоходка поднимает за собой клубы пыли. – Пушка мощная, вот только броня плохонькая, может и не выдержать… Заряжающий, давай подкалиберный, – приказал он, – научим фрицев уму-разуму.
– Есть, подкалиберный! – весело отозвался рядовой Трохин.
Колонна остановилась, а из кузовов стремительно повыскакивала рота пехотинцев, вооруженных штурмовыми винтовками. Пригибаясь, они скорым шагом двинулись прямо на затаившиеся бронетранспортеры. Двигались грамотно, старались взять технику в клещи. У десятка солдат Галуза заметил противотанковые ружья. «Как только они приблизятся метров на пятьсот, сразу раскинут на земле сошки и будут выцеливать бронемашины, – размышлял Григорий. – Этого допустить нельзя, следует уничтожить их раньше, чем они успеют приблизиться».
– Подпустим на километр, а там и ударим! – объявил он. – Рота, слушай мою команду! Открывать огонь по моему первому выстрелу из орудия. Старайтесь уничтожить солдат с противотанковыми ружьями.
Установив рацию на прием, услышал голос замкома роты:
– Сделаем все как нужно, товарищ капитан.
От местности Мешкучае, откуда выдвинулась бронированная разведколонна, прошли около семидесяти километров. Немало! В самом начале пути Григорий даже не представлял, что сумеет продвинуться на столь значительное расстояние. Чем глубже колонна заходила на территорию противника, тем труднее было продвигаться. Вот наконец и увязли! И похоже, что крепенько.
Самоходка самоуверенно приближалась, не замечая спрятавшегося в кустах полугусеничного бронетранспортера.
– Сержант, наводи дуло в боковину башни, там потоньше будет, – приказал Галуза, продолжая наблюдать в бинокль за двигавшейся самоходкой.
– Есть, навести в бок на башню, – живо ответил Трохин.
Короткоствольная пушка повернулась горизонтально, выискивая цель, обнаружив, слегка поползла вниз.
– Никуда ты теперь от нас не денешься!
Галуза ждал, когда самоходка приблизится до километра. На этом расстоянии ее башня будет находиться под углом девяносто градусов – самый благоприятный поворот для пробивания брони. Главное, чтобы водитель не свернул в сторону. На рубке самоходки располагаются приборы наблюдения, через которые командир экипажа обозревает окрестность, и при должной наблюдательности он может заметить бронетранспортер, затаившийся в разросшихся кустах можжевельника. К счастью, этого не произошло, бронированная махина продолжала следовать дальше, пренебрегая вероятной угрозой. Можно предположить, что экипаж даже заприметил полугусеничный бронетранспортер, но принял его за своего. Тем хуже для них!
На краю дороги росла одиноко стоящая черешня с усеченной кроной, выпуская во все стороны стрельчатые ветки. До нее как раз будет километр. Как только самоходка поравняется с ней, следует произвести выстрел.
Самоходно-артиллерийская установка неумолимо приближалась. Вот ее корпус закрыл ствол дерева, и капитан Галуза громко, срывая голос, выкрикнул:
– Огонь!
Прозвучавший грохот заложил уши. Григорий увидел, что самоходку, получившую критическое повреждение, крепко тряхнуло. Массивный конический сердечник, пробив в броне отверстие небольшого диаметра, влетел внутрь башни. Раскаленные до высоких температур многочисленные осколки сердечника и брони разлетелись в закрытом пространстве башни, поражая экипаж самоходки, уничтожая оборудование и выводя из строя оптику и механизмы…
