Некоторое время Штреккенбах в задумчивости держал трубку, а потом аккуратно положил ее на рычаг. А ведь Еккельн прав, как он не додумался до этого самостоятельно. Чего держать все силы на юге Латвии, выискивать группу по все большим и малым дорогам, когда ее можно подловить в наиболее благоприятном месте, где у нее не будет ни единого шанса уцелеть. И, как верно подмечено обергруппенфюрером, более удачного места, чем железнодорожная станция Элея, не отыскать во всей Курляндии.
Подняв трубку, он тотчас набрал короткий номер.
– Обер-лейтенант Краузе слушает, – прозвучало в ответ на противоположном конце провода.
– Это группенфюрер СС Штреккенбах, чем вы сейчас заняты, Краузе? – не скрывая раздражения, спросил группенфюрер.
– Находимся на станции Платоне и обороняем железнодорожный узел от авиации противника, – прозвучал уверенный голос командира бронепоезда обер-лейтенанта Краузе.
Работы у начальника боевого поезда действительно было немало. Он без конца передвигался от одной станции до другой – защищал от налетов авиации железнодорожный транспорт, важные и крупные железнодорожные узлы, пункты погрузки и выгрузки войск; прикрывал войска на поле боя, а также вблизи железной дороги. Долго на одном месте он не стоял, упрекнуть его в бездействии было невозможно, но группенфюрер не мог удержаться от накатившей на него нервозности.
– А почему вы не охраняете железнодорожные пути?
– Именно этим мы сейчас и занимаемся, господин группенфюрер. Мы прошли путь от Альт-Ауц[161] до Елгавы. Близ железнодорожной станции зенитной артиллерией отбили налет русских бомбардировщиков, затем прибыли на станцию Платоне для прикрытия высадки мобилизованных, и вот сейчас, согласно плану, двигаемся в Ригу для охраны железнодорожных путей.
– Отставить Ригу! Там и без вас разберутся. Сейчас есть дела поважнее. Немедленно направляйтесь в Элею, занимайте выгодные позиции у моста и ждите бронированную колонну приблизительно из десяти машин. И пусть вас не смущают в ее составе немецкие бронетранспортеры и тевтонский крест на их башнях! Эта русская диверсионная группа, которая уже достаточно наделала переполоху в нашем глубоком тылу! Разгром гарнизона в Ионишкисе – это их рук дело. Как только увидите эту колонну, стреляйте по ней со всех артиллерийских орудий. Она должна быть уничтожена в первые минуты боя! Вам все понятно?
– Так точно, господин группенфюрер! Занимаем позиции у моста через реку Элея и при появлении русской бронированной колонны с немецкими крестами открываем по ней огонь.
– Все так! Других бронированных колонн в этом районе быть не должно. И звоните мне сразу же, как будет обнаружена колонна!
Группенфюрер положил трубку. Поставленная перед бронепоездом задача выглядела несложной. На счету поезда был не один десяток уничтоженных танков и бронетранспортеров. А сам командир бронепоезда обер-лейтенант Краузе был весьма опытным офицером, воевавшим на бронированной железнодорожной технике еще в Первую мировую войну. Однако Штреккенбаха что-то тревожило. Причину своего беспокойства разгадать он никак не мог.
К предупреждению группенфюрера СС Штреккенбаха командир бронепоезда обер-лейтенант Краузе отнесся весьма серьезно. Мелочей на войне не существует, а если русской моторизованной разведке удалось проехать семьдесят километров в глубину немецкой территории, разгромив при этом пятитысячный гарнизон в Ионишкисе, значит, предстоит столкнуться с серьезным соперником, весьма искушенным в военном деле, и недооценивать его нельзя.
Воевать на бронемашинах Отто Краузе начинал с мотодрезины в Первую мировую войну на Западном фронте. В августе четырнадцатого их части, обладая значительным перевесом в живой силе, перешли границу с Бельгией и быстро вторглись на значительную глубину их территории. На мотодрезину была установлена крупная мортира, с которой их боевой расчет обстреливал бельгийские крепости, нанося при этом гранитным постройкам значительный ущерб.
Немногим позже Краузе освоил бронемобиль и провоевал на нем до конца шестнадцатого года, а в январе семнадцатого его пересадили на бронепоезд, в который он влюбился сразу и бесповоротно! Старенький, с четырьмя вагонами, построенный по заказу Генерального штаба еще в начале двадцатого века, крепко побитый пулями и минами, со стальными заплатками, закрывавшими пробоины, он походил на бывалого ратника, прошедшего через многие сражения, но не утратившего боевитости. В экипаже бронепоезда Отто Краузе провоевал до самого конца войны, бесстрашно выезжал на позицию французов, сея в их рядах панику, за что не однажды был отмечен командованием Железными крестами.
