В мае 1942 года железнодорожный броневик под его командованием участвовал в создании Барвенковского котла. Операция получила кодовое название «Фредерикус»[163]. Тогда танковая армия Клейста нанесла сильнейший удар в тыл наступающим частям Красной Армии, в результате чего в плен попали сотни тысяч советских солдат.
В боях за Воронеж бронепоезд Отто Краузе участвовал в июне-июле 1942 года в операции «Блау», завершившейся благоприятным исходом: было уничтожено два десятка советских танков, примерно столько же артиллерийских орудий и подавлено множество огнеметных точек. Поезду-крепости приходилось разъезжать от одного участка фронта до другого и поддерживать наступающую пехоту шквальным огнем с бронеплощадок. Каким-то чудом бронепоезд выходил из сражений, не получив серьезных ранений: броня противостояла даже тем снарядам, которые должны были пробить вагоны навылет, однако, лишь срикошетив, они улетали в почерневшее небо, расчерченное снарядами и трассирующими минами. Вся броня поезда после тех боевых месяцев была расцарапана осколками от снарядов и мин… В марте 1943-го во время операции «Бюффель»[164] на Ржевском выступе бронепоезд получил серьезные повреждения: из строя вышел паровой котел; рулевая рубка раскололась от прямого падания; две броневые орудийные башни были пробиты, а две бронеплощадки получили по пробоине, уничтожив осколками и взрывной волной половину взвода.
Залечивать полученные раны бронепоезду пришлось долгих два месяца в ангарах железнодорожного вокзала в Берлине, после чего поезд-крепость с обновленным личным составом отправили уже в распоряжение группы армий «Север». Задач у бронированного поезда, несмотря на слабую фазу военных действий, оказалось немало. Следовало координировать усилия с гарнизоном города Елгава и с войсками второго эшелона; уничтожать противника в глубине, если он прорвется через передний край обороны; прикрывать железнодорожные узлы и станции от налетов вражеской авиации; разъезжать параллельно линии фронта на глубине десяти километров и поддерживать пехоту слаженным артиллерийским огнем.
Следуя по утвержденным маршрутам, Краузе не однажды встречался с советскими бронепоездами, с некоторыми из них пришлось вступать в бой. Он беспристрастно отмечал, о чем доложил вышестоящему начальству, что русские очень здорово продвинулись в конструкции железнодорожных броневиков. Особое значение уделялось усилению бронирования бронепоезда: теперь высококачественная броня монтировалась на цилиндрах, на рубках машиниста и командира. В последние месяцы ее толщина составляла почти 50 мм, – ровно такая объемность применяется на тяжелых танках. Столь же надежной броней укрепили бронированные площадки и артиллерийские башни, а на центральных отсеках поездов-крепостей и вовсе установили системы залпового огня с 24 направляющими. Противостоять такой махине, если придется вступить с ней в ближний бой, будет весьма непросто.
Экипажи русских бронепоездов значительно прибавили и в тактике боя. Поначалу они использовали поезда-крепости в обороне, а также в качестве подвижного огневого резерва командования. Сейчас, в случае необходимости они выдвигали бронированные поезда к самой линии боевого соприкосновения и мощными орудиями, расположенными на бронированных площадках, наносили чувствительные огневые удары по немецким позициям, после чего стремительно удалялись. Очень активно русские использовали бронепоезда и во время наступления пехоты – поддерживали ее из глубины тыла.
Месяц назад в битве за Ковель в артиллерийской дуэли поезд-крепость «Илья Муромец» уничтожил немецкий железнодорожный броневик «Адольф Гитлер», один из лучших в рейхе. Если русские пригонят в Латвию один из своих тяжелых железнодорожных броневиков, то одолеть его будет чрезвычайно сложно.
Бронепоезд под командованием обер-лейтенанта Отто Краузе прибыл на станцию Элея, через которую протекала речушка с одноименным названием. В русле реки промытыми костями проступали осколки белоснежного известняка. Речка была настолько узкой, что ее можно было без труда перейти вброд, но, чтобы не мочить понапрасну ноги, местные жители перебросили через протоку несколько небольших деревянных мостков, стоявших на каменных столбах. Некоторые мосты насчитывали не одну сотню лет.
